Библия смерти

Твое нежелание им становиться скоро пройдет, вот увидишь.

На этом беседы за завтраком прекратились, а спустя опустошенные чашки улуна, все разбрелись в собственных мыслях нависших дел. Акайо, как его теперь требовалось именовать, воспользовавшись услугами отцовского водителя, был доставлен на вокзал, где на скоростном поезде собирался отправиться на день рождения, просветления и паринирваны Будды Шакьямуни – один! без сопровождения. Кэтсуо был, конечно, против, как и уверованию своего сына, но ему пришлось согласиться.

Ясуши. – Кроме меня в храм все равно никого не впустят.

И то была истинная правда, с которой пришлось смириться.

Молитва была окончена и все медленно пятясь назад, покидали кодо. Акайо оглядывая окрестности храма, удивлялся его красотой, пропитанной частичками самой истории.

(До боли знакомый голос). – Намо Будда, Намо Дхарма, Намо Сангха.

Эта молитва золотой монетой отзвучала в голове Акайо, словно он сам ее произнес. Слова бесконечно повторялись и любопытство заставило его вернуться назад.

Подходя к преклонившемуся лбом к земле бедняку, Окумура испытал в душе немыслимое чувство боли и отчаяния. С ним подобное уже было. Но когда? Он никак не мог вспомнить. Молившейся не обращал на подошедшего абсолютно никакого внимания, хотя тот стал рядом с его головой. Молитва все продолжала свое пение, действуя на нервы, опьяняя голову.

Ясуши (невольно вырвалось из его уст). – Акайо!?

Молившейся резко прервался и медленно поднял свою голову.

Глаза их только что соприкоснулись, но в душе каждого творилось полное понимание возникшей встрече. Близнецы вновь обрели утерянную между собой связь, но радости от встречи не было ни у кого.

Ясуши (начал он разговор). – Брат мой. Никогда уже не думал я встретить тебя, да еще и живым, полным сил.

Акайо (с сухостью в голосе). – Ты забыл сказать бедным!

Ясуши. – Не стоит изливать на меня свой гнев. Я был таким же ребенком, как и ты и сам долгое время пытался осмыслить то, что сделала наша мать.

Акайо. – Она всегда любила тебя больше всех. Это аксиома! Не стоит оправдываться. Я жив, благодаря молитвам и не более. Обо мне некому позаботиться, и я не купаюсь как ты в золоте. Убирайся туда, откуда пришел.

Ясуши (искренне). – Прости, коль винишь во всем меня. Но давай забудем не на долго о вражде. Сегодня такой великий день. Позволь мне пригласить тебя к себе и разделить ужин.

Акайо (холодно).