Время как призвание

Я, молча, отсчитал ей полноценные шесть кредитов и взял ключи.

Комнатушка, была размером три на четыре метра, с маленьким окошком, выходящим на стену соседнего дома. Дневной свет практически не попадал в нее и даже в солнечный день в помещении царила полутьма.

У стены справа стояла кровать, застеленная грязно-зеленым одеялом, поверх которого лежали две подушки с наволочками непонятного цвета.

Под окном опершись на три кривых ножки, одна из которых была перевязана толстым слоем изоленты, стоял стол и два стула, с протертым бархатным сиденьем.

Под грязно-серым потолком висел плафон с бархатной тесьмой, поперек которого была натянута толстая паутина, в середине которого гордо восседал жирный черный паук.

Темно-коричневый пол с залысинами и грязная тряпка на входе дополняли интерьер.

* * *

Но нам с Голди было все равно. Мы впервые за трое суток остались наедине в более- менее цивильной обстановке, за закрытыми на ключ дверьми да еще с двуспальной кроватью.

Мы дали хозяйке несколько кредитов, и она принесла нам бутылку легкого белого вина и корзинку фруктов.

Я включил тихую, медленную музыку на встроенном в стенку плеере и мы с Голди позволили себе расслабиться впервые за последние несколько суток.

Мы с удовольствием, устроившись на кровати, пили виноградное вино из больших граненых стаканов, ели виноград и персики, попутно обнимались и слушали блюз.

Потом, неистово занялись любовью, несмотря на то, что кровать под нами жалобно скрипела и норовила вот-вот развалиться.

Уснули мы только под утро, сном невинных младенцев.

8

В семь утра будильник в моей голове сыграл подъем. Нам с Голди предстояло сделать второй шаг – изменить внешность.

Но для сначала предстояло найти специалиста наивысшего уровня по трехмерной липопластике. Который мог бы изменить наши лица, изгиб носа, губы, брови не изнутри, а снаружи. Это должен был быть настоящий гуру своего дела.

Я надеялся, что смогу узнать что-то у нашей хозяйки. Я осторожно постучал в ее дверь.

– Да заходи уже! – раздался голос приглушенный металлом.

Я потянул ручку на себя и вошел внутрь.

Комната напоминала ту в которой разместились мы, только попросторнее. Единственное окно выходило на улицу по которой с шумом пролетали машины.