А вот был такой случай

Прошли дальний привод, приготовились к посадке. Я выпустил шасси и фары, проверил остаток топлива, работу двигателей и показания приборов. Всё работало и крутилось, как положено. Прошли ближний привод, полоса отчётливо просматривалась и приближалась, штурман начал отсчёт высоты и скорости. До начала полосы уже оставались считанные метры, и тут с левой стороны на полосу с одной из вспомогательных рулежек вылетел топливозаправщик. Он оказался как раз в том месте, где колёса самолёта должны были коснуться полосы.

Экипаж работал спокойно, каждый выполнял свои обязанности, которые у каждого разные, но все вместе как раз и обеспечивают работу машины. Сработали мы чётко. Командир рявкнул так, что, казалось, заглушил голосом звук работавших двигателей: «Взлётный». Наверное, мои руки, до этого спокойно лежавшие на рычагах управления двигателями и ждавшие другой команды «За проходную», сообразили раньше меня. Я мгновенно переместил РУДы (рычаги управления двигателями) вперёд – на взлётный режим – и стал ждать, когда же двигатели наберут необходимую мощность. Секунды тянулись медленно, командир уже вытащил штурвал на себя, а машина всё ещё продолжала снижаться. Наконец двигатели натужено взревели и самолёт рванул вперёд и вверх. Мы прошли буквально в нескольких сантиметрах над топливозаправщиком и умчались на второй круг. Доложили руководителю полётов о происшествии, да он и сам всё прекрасно видел. Пока мы, сделав круг, вновь зашли на посадку и наконец-то благополучно сели, пьяный солдат, который, пользуясь отсутствием командиров, отправился на топливозаправщике в посёлок за очередной порцией спиртного, был благополучно пойман и доставлен по назначению. Мы выгрузили груз, получили добро и отправились дальше.

Прошлись по Бермудскому треугольнику. (Так у нас называли аэродромы: Степь, Чиндант и Безречная, расположенные в получасе лёта друг от друга). В Безречной пообедали в столовой у истребителей и стали ожидать пассажиров, которые находились на каком-то совещании.

После обеда припекло так, что над бетонкой стояло марево, а на рулёжные дорожки страшно было становиться, казалось, можно обжечь ноги прямо через туфли. Спрятались от пекла в тени под крылом самолёта, здесь было не так жарко, как в самолёте, который раскалился как сковородка на плите. Осматривая шасси, я заметил, как из-под гайки подшипника колеса правой стойки шасси вытекает смазка.