Курган 4. Воины Беловодья

Но молодцы уже поняли, что обнажать оружие им ни к чему.

Прозор, смущенно улыбаясь, вогнал в ножны свой меч. Уже ничто не мешало это сделать без помех: сила и ловкость вернулись так же внезапно, как и исчезли. Ушла сковывающая тело тяжесть.

Богатырь досадовал. На себя, ясно дело. Надо же, оплошал! Чуть было на женщину оружием не замахнулся! Боязлив больно стал. Как говаривает Любомысл – у страха глаза как плошки, а не видят не крошки. Да станешь тут пугливым, за последнее-то время!

– Здравствуй, бабушка! – прогудел богатырь.

 – Поздорову ли живешь-здравствуешь! Прости, что за меч схватился. Да молодцев моих извини. Неразумны они, увидели, что я обеспокоился, да вслед за мной за оружием и потянулись. Прости нас! Откуда ты, бабушка?

– И тебе поздорову, добрый молодец! – улыбнулась старуха, а потом, казалось, удивилась: – Как откуда? Из лесу я вышла. Аль по мне не видно?

– Видно, видно! – засмеялся Прозор. – Вон вижу, что лукошко твое лесных даров полно. Я потому спросил, что подкралась ты так же тихо и незаметно, как лисонька, когда мышь скрадывает.

– Ну уж – лисонька! Скажешь тоже! А я и не подкрадывалась, – ехидно усмехнулась диковинная бабка. – Я вас давно слышала. Потом увидела. Больно сильно топаете! На весь лес вас слышно! А в нем нельзя так шуметь. Что вы своими ножищами, что жеребцы ваши копытами грохот подняли. Различья меж вами нет. Да еще и разговор промеж себя ведете, чуть ли не в крик. А они далеко разносятся, людские-то речи. Горласты больно и самоуверенны, охотнички… – старуха пренебрежительно махнула рукой.

 – Сами знаете, в лесу надо себя блюсти, тихонько жить. Тогда батюшка-лес примет вас, родным станет. Вот услышала я вас, затем увидела. Решила, что этим путем пойдете. Вот тут вас и поджидала – на краю полянки-то. И еще неизвестно, кто откуда пришел: я-то знаю, откуда я. А вот вы?

Старуха замолчала, оглядывая вендов лучистыми синими глазами.

Прозору оставалось лишь густо багроветь и качая головой смущенно покряхтывать. Ведь говорил же увальням: тише надо идти! Все разговоры на потом отложить! Так разве молодым эту непреложную истину втолкуешь? Они ведь что: они думают, что раз от одной опасности ушли, так другая впереди не ждет? Ан нет! Так не бывает! Нельзя так! Прозор погодя займется их воспитанием: краснеть будут почище, чем он сейчас!

А ведь почти убедили его, что опасности нет.

Вон, какие словеса плели: «Да день же ясный, Прозор! Ну сам посуди: ни души кругом. Ящеры ушли на гору.