Девятихвостая академия

Но вместо ожидаемого звука журчащей воды послышался лязг клинка, извлекаемого из ножен – резким взмахом Лео заблокировал вылезшую из воды чёрную мохнатую руку, тянущуюся к нему.

– Чего ты ждёшь?! – закричал парень, и ошеломлённая девушка почти что интуитивно полыхнула огненным шаром. Рука практически сразу истлела, осыпавшись пеплом в воду, причём сразу вместе с этим на водной глади появились пузырьки, будто кто-то захлебнулся. Лео в это время торопливо надел штаны, после чего спрятал меч и побежал к другому мосту.

Бросившись за ним, Шакко на этот раз стойко восприняла странный манёвр Лео, и, уже будучи наготове, вмиг швырнула новый шар в ещё одну лапищу, после чего торопливо развернула свиток, торчащий из сумочки. Проверочные символы, появившиеся, пока Шакко гадала, в виде самой крайней надписи, замерцали и осветили все оставшиеся иероглифы, подтверждая уничтожение необходимой нормы.

Лео тем временем привёл себя в порядок и, подходя к девушке, начал говорить:

– Самый простой вариант… Ситагара Гомбоко.

Дурацкий ёкай, как ни посмотри, но реагирующий только на мужчин, так что подобное вряд ли бы удалось провернуть твоим однокурсницам, – без всякой бравады и хвастовства объяснил Лео, но Шакко неожиданно сорвалась с места и обняла его.

Девушка была низенькой по сравнению с рослым и спортивным Лео, поэтому встала на носочек, согнув вторую ногу в колене, будто так могла бы казаться выше. Её лицо уткнулось в грудь парня, а руки попробовали обхватить его торс… Он был твёрдым, но не жёстким, и Шакко поймала себя на мысли, что впервые вот так касается мужчины.

Но это была мимолётная и тут же испарившаяся мысль, не сравнимая с благодарностью кицунэ, очевидной даже без слов. Хвостик шустро покачивался из стороны в сторону, а ушки слегка вздрагивали от возбуждения, пока лисичка издавала какие-то милые нечленораздельные звуки, приглушённые олимпийкой.

Лео не ожидал подобной реакции, поэтому скорее машинально обнял Шакко в ответ, коснувшись её обнажённой спины. Кожа казалась бархатной и невероятно нежной, а сама Шакко – чрезвычайно хрупкой и уязвимой, будто если сейчас её отпустить, она просто рассыпется.

Убрав одну руку с талии девушки, Лео коснулся волос лисички и, каждым движением руки приминая пушистые ушки кицунэ, стал медленно гладить её по голове, ощущая, как усиливается цветочный аромат.

Резко отпрыгнув, Шакко, красная, как яркие полосы на её юбке, попыталась частично скрыть лицо за своими белоснежными волосами, повернувшись боком.