Создатель чудес

Я сел за столик и стал осматриваться. Мне показалось, что я попал туда впервые. Все стало другим, потому что со мной не было тебя. Я не мог узнать ни одной детали, как ни старался. Без тебя все стало другим, все стало меньше и бесцветнее. Я не узнал и того места, где ты стояла в последний раз. Ты стояла так далеко от меня; я шел тебе издалека, шел, шел, – ты обернулась и сказала:?Я играю с огнем?.

– Я сказала это позже.

– Может быть. Тогда я сидел за столиком и старался увидеть все таким, каким все было несколько часов назад, взглянуть теми своими глазами, но напрасно.

Те глаза давно ослепли, а сердце все помнит и надеется, и подбивает рассудок на глупости – иногда успешно. Знаешь, зачем я стоял у дверей?

– Ты ждал меня.

– Конечно. Но я не знал этого сам до той минуты, когда прошла женщина, и я принял ее за тебя. Точнее, очень захотелось принять ее за тебя.

– Почему мужчины не умеют признаваться в любви просто?

– Просто – это как?

– А вот так:?Я тебя люблю? – и все.

– Они все трусы. Они вначале готовят себе пути для отступления.

– Ну и напрасно. Ты же знал, что я приехала к тебе.

– Нет.

– Знал, ты же работаешь создателем чудес. Сколько раз ты прочитывал мои мысли совершенно точно.

– Это всего лишь фокусы и опыт.

А ты изменилась, подумал Вацлав, как это все могло сочетаться в тебе раньше: и почти детское смущение, и точное знание своей цели, и смешливость по пустякам, и иногда угрюмость, и иногда даже озлобленность в характере. Сейчас кто-то создал из этого совершенно новый сплав.

– Нора, ты его любила?

– Ах, ты все же не разучился отгадывать мысли. Может, ты даже скажешь, каким было его имя?

– Нет, мне достаточно того, что ты сказала?было?.

– Ты не можешь отгадать имя? – Нора настаивала.

Вацлав назвал первое имя, всплывшее у него в мозгу, и угадал. В этом один из секретов отгадывания мыслей – не думая самому, ловить первый слабый сигнал.

Они прошли в зал. Два ряда мраморных колонн поддерживали широкий потолок.

У задней стены стояло несколько столиков – зал был предназначен для ожидания. Напротив столиков – полуосвещенная галерея маленького зимнего сада с обязательными пальмами и тропическими широколиственными сорняками. Сквозь стеклянный оазис жизни просвечивалась ночь. Снаружи кто-то включал и выключал прожектор. Мощный пучок света был направлен прямо в небо; когда свет включался, то было видно, что он до отказа заполнен плотно несущимся снегом.