Солнце за облаками

– Я, знаешь ли, сбежавшая невеста…

IV

Пока Арина разговаривала с Родионом, она размышляла, стоит ли ей рассказать ему о том, что с ней случилось? Станет ли ей легче, если она поделится с кем-нибудь, с ним, например, своими думами? Он, казалось ей, парень простой, веселый, не начинает никаких разговоров насчет постели. Но все-таки какие-то сомнения оставались, ведь события последних дней настолько круто изменили всю ее жизнь. Она понимала, что возврата к прошлому не будет. Ее поступки, резкие, обидные и суровые для окружающих, были настолько нелогичны, что объяснить их словами трудно.

Она решила так: раз уж заварила кашу, пусть дальше все идет, как идет. «Расскажу все-таки, – подумала она, – поделюсь с ним, с этим пареньком. Все равно его никогда больше не увижу… Скорее всего, не увижу».

Теперь, в этом баре, после ее признания она заметила недоумение на его лице. А его лицо, как она уже поняла, отражались все его внутренние чувства. Их легко было прочитать по его то расширяющимся, то суживающимся глазам, по легкой полуулыбке, по бровям, которые он так забавно умел делать домиком.

Тогда она рассказала:

– Я сама из Светлогорска. Позавчера у меня была бы свадьба. Регистрация начиналась в двенадцать тридцать. Все было готово, знаете… То есть, знаешь. Утром, в восемь, я дома была одна и примеряла свадебное платье. Оно такое нарядное: белое, пушистое с блестками, купили его за две недели до свадьбы. Дома никого, все куда-то разбежались по делам, парикмахерским, готовились.

Стою я такая перед большим зеркалом в большой комнате, смотрюсь… И вдруг, знаешь, сама не могу понять, как так получилось, я внезапно подумала: а ведь мне всю жизнь предстоит прожить с Андреем. Всю жизнь. Вот мне сейчас двадцать два, а впереди вся жизнь. И только он. А я его не люблю. Понимаешь, не люблю. Я давно знала, что не люблю. А тут как-то в одну минуту глубоко осознала это.

Она замолчала и посмотрела на Родиона. Он глядел на нее уже совсем не с недоумением, а внимательно.

Она ощутила его сочувствие.

– Тогда я сняла платье, одела вот это, видишь? – она показала на свою одежду. – Взяла все свои деньги, что-то еще из вещей сложила быстро в сумку. Я боялась, что вот-вот вернутся домашние, схватят меня, отговорят, и тогда все, на всю жизнь. Мне показалось, что это как будто пожизненный приговор. Я почти бегом пустилась на вокзал. Там села на первый же поезд, сама не зная, куда еду. И вот вышла на станции вашего города, твоего города.