Власть подвала

Но я не знал, что мне делать.

Как можно оценить, как можно понять боль человека, который внезапно теряет сына? Что такое боль? Объективна или субъективна боль? С одной стороны, то, что мы называем болью, всего лишь микроскопическое перемещение электронов по тоненьким нервам, меньшее, чем дает батарейка от фонарика. А с другой стороны, боль может быть настолько объективна, что заслоняет собой любой материальный предмет, она может быть более объективна, чем стол или окно. Она заслоняет солнце, она больше галактик и даже гибель целых народов может быть пустяком по сравнению с ней.

Поэтому боль может показаться жестокой изнутри и совершенно нейтральной снаружи, например, с точки зрения создателя, если таковой существовал.

Шопенгауэр как-то заметил, что, чем выше организовано существо, чем оно совершеннее, тем сильнее оно ощущает боль. В том числе и чужую, – добавлю от себя. Поэтому бога никогда не было, ибо предельно совершенное существо было бы наделено громадной способностью ощущать чужую боль и просто не смогло бы разлить те океаны боли, в которых невесомыми стайками проплывают человеческие жизни.

А теперь попробуем противоположный тезис. Боль – это средство директивного и безальтернативного руководства поведением извне. Это обстоятельство прекрасно используют диктаторы, силовые структуры и всякая уголовная сволочь. Чем выше организовано существо, тем большую свободу воли оно имеет и, следовательно, тем большая сила боли нужна, чтобы принудить это существо к какому-либо поведению.

Поэтому свободная личность гораздо чувствительнее к боли, чем громкоорущий алкоголик, и знает гораздо больше оттенков боли. Но бог – это единственное существо, которое не нуждается в директивном управлении извне. Поэтому бог вообще не ощущает боли (ему не нужна боль даже в качестве сигнала о неблагополучии в организме, потому что такого неблагополучия не может случиться)

Бог может знать о ней, но ощущать ее не может. С его точки зрения боль – это весьма полезный электрический ток.

Поэтому он и включает этот ток при первой же возможности. Но почему я думаю о боге? Причем здесь бог? Он наверняка ведь не приложил руку к тому, что случилось.

Мы ехали довольно долго, я философствовал, блуждая и блуждал, философствуя, стараясь отвлечь себя от единственной мысли, гвоздем вбитой в мозг. Кроме этого, я запоминал дорогу. Кто знает, может быть, еще прийдется возвращаться.

21

Я отсутствовал около семи дней.