Чупакабра. Ироничный детектив

Танцевать не придётся, а вот к господу Богу на ковер вы рано собираетесь. Не пришло ваше время.

Мефодьева закрывает глаза:

– И не успокаивай меня даже. Молодой ты ещё.

Устремив взгляд в дальний угол, где по её убеждению должна быть икона, Мефодьева размашисто крестится:

– Прости, Господи, что не успела исповедаться. Очистить душу свою от грехов земных.

– Успеете, – успокаивает её медбрат, – Ещё двадцать раз к батюшке сходите. А, может, и больше. У нас замечательных хирург. Волина. Она вас мигом с того света вытащит.

Мефодьева вздыхает, будто прощается с жизнью, и скорбно говорит:

– Не успеет, сынок. Плохи мои дела, нутром чувствую.

– Что я вас уговариваю? – Пожимает плечами медбрат, – Вот её увидите, сразу поймёте, что она и с Богом, и с чёртом договориться может.

Она поворачивается к нему и с надеждой заглядывает в глаза:

– Ты правду говоришь?

– А как же, мамаша! – Улыбается он ей в ответ, – И пусть меня стукнет 220 вольт, если лгу.

– Где же мой ангел-спаситель, сынок? – Спрашивает она.

– Сейчас на работу придет, – произносит медбрат, показывая на лифт, – Да вот она!

Двери лифта открываются. Из него выходит Волина. Одета она в алую блузку, сверху которой болтаются массивные блестящие цепи. В юбку, представляющую собой разорванные полоски ткани разной длинны. Ноги сокрыты яркими полосатыми гетрами до колен. Обута в тяжелые туфли на высокой платформе. На голове заплетено множество афрокосичек, в ушах висят огромные кольца.

Крупные губы подведены черной помадой.

Мефодьева видит Волину и испуганно креститься.

– Я всю жизнь думала, что смерть выглядит лучше…

3

Полицейская машина сворачивает с грунтовой дороги и останавливается рядом с инкассаторской, возле которой стоят менеджер банка Каледин и участковый Трубников.

Оперативник Величко и судмедэксперт Кашин открывают двери и выходят наружу.

Кашин сразу направляется к трупу Петрова, который с простреленной головой лежит у заднего колеса.

Это тучный сорокапятилетний мужчина, проработавший в отделе долгое время. Болезненно реагирует на удачи своих коллег, завидует их успехам, а потому плетёт тайные интриги против всех, но страдает от них сам. На себе Виктор Петрович Кашин давно поставил крест: «Я – старый, толстый и больной». Поэтому не понимает тех, кто страдает от неразделённой любви и стремится к семейному счастью. В работе – ленив, необязателен.