Василиса. Кто ты?

Такой улыбки на лице Кости я никогда не видела. Казалось, что улыбалось всё: и губы, и глаза, и лучики морщинок вокруг, и ямочки на щеках, и, даже, кончик носа. С одной стороны, это было забавно, но с другой… Меня захлестнула обида с новой силой. В его арсенале для меня никогда бы не нашлось такого взгляда или улыбки. Для меня были заготовлены ухмылки, ор и играющие желваки.

Поймав себя на том, что тупо ревную, я покивала для приличия, выдернула руку свою и скрылась за дверью приёмной.

«Можно было бы и повежливей», – пронеслось в голове.

«Как умею!» – огрызнулась я.

Родька с удовольствием снял мои воспоминания о видении и пообещал составить нам с Иваном компанию в обследовании нехорошей квартиры.

– Ну, что, готова? – мой портальщик светился, как начищенный самовар Егоровны.

– ГотовЫ! – я ткнула пальцем в сторону операторской, – Родька идёт с нами.

– Зачем? Фон мы с тобой и так снимем.

Родька выбежал к нам, на ходу натягивая куртку поверх белого халата. Я хмыкнула.

– Всё хочу спросить, Родь, ты зачем халат носишь? Не врач же и не лаборант?

– Я работаю с тончайшей материей, с материалами, где любая пылинка может кардинально изменить свойства предмета.

Ваня нахмурился и покачал головой:

– Не, снимай, давай. Народ напугаешь. Нынче люди в белых халатах вызывают оторопь у местного населения.

Поворчав, техно-гений стянул халат.

– Может что-нибудь взять? Прибор какой? – он огляделся вокруг, почесал затылок и с улыбкой ткнул в коробку, размером с небольшой чемодан, – Во! Измеритель магического шума!

– Зачем? – не поняла я, прикидывая, сколько может весить сей девайс, учитывая, что все Родькины творения были весьма тяжелы, – Какой шум ты хочешь там измерять?

Родион вскинул подбородок и значительным тоном произнёс:

– Ты докладную читала? В той квартире творятся удивительные вещи!

Я покачала головой и с интересом уставилась на него:

– Рассказывай!

Ваня тяжко вздохнул и уселся на табурет, одиноко торчащий у стены.

– Не торопитесь, я подожду…, – буркнул он и подпёр кулаком подбородок.

Родька, увидев, куда плюхнулся портальщик, схватился за голову и завопил:

– Ты что делаешь?! Сейчас же слезай! Это же не табурет!

Но Ваню уже окутало голубое сияние. Он выпрямил спину, оглядывая себя, повертел руками перед глазами и вопросительно кивнул Родиону:

– И что это?

– Вставай, сейчас же! Потом объясню! – паника техно-гения, казалось, вырывается из-под контроля.