Василиса. Кто ты?

Наше появление заставило Воеводина нахмуриться и резко отдёрнуть руку, в которой до этого лежала маленькая бледная ладошка незнакомки.

– Какого чёрта?! – рявкнул он, потом сконфузился и, скосившись на свою гостью, извинился, – О! Прошу, нижайше, прощения, мадам. Наши маги – народ довольно бесцеремонный. Нервов на всех просто не хватает!

Затем он с небольшим поклоном покинул диван и резво рванул к нам, стараясь своей грузной фигурой загородить обзор.

– Что происходит? – зарычал он, подойдя вплотную, – Вы не видите, что я занят?!

Я молчала, пытаясь из-за плеча директора разглядеть девушку.

А Ваня замялся под грозным взглядом Воеводина и виновато заулыбался:

– Всеволод Воеводьевич, простите! Секретарь Ваша куда-то делась, вот мы и подумали, что можно войти. Извините ещё раз. Мы уже уходим! Пошли…

И он дёрнул меня за руку. Но подобные нюансы меня совершенно не смущали. Я отмахнулась от Ивана и смело улыбнулась Воеводину в лицо.

– Это кто-то новенький? Что за маг?

Сёва побагровел, закашлялся, скосившись себе за спину, и ткнул пальцем в сторону двери:

– Подождите в приёмной, господа! Я скоро освобожусь!

Сказано это было весьма серьёзно и громко, нам ничего другого не оставалось, кроме как последовать за указующим перстом.

– Да-а-а,…, – протянул Ваня, плюхаясь на диван в приёмной, – неужели у Сёвы роман?! Я его никогда таким не видел…

– Интересно, что за фифа, раз он так перед ней расшаркивается? – глубокомысленно прожевала я губу и присоединилась к Ване, – Может быть Костю спросить?

Ваня хмыкнул:

– Напомнить, как он реагирует на твои вторжения в его мыслительный процесс?

Я поморщилась.

Он прав. Мне было строжайше запрещено вызывать Кощея ментально без явной угрозы моей жизни. В противном случае, я могла запросто её лишиться. Чтобы не зря, так сказать.

– Но это совсем несправедливо! Мы всё-таки друзья!

Ваня засмеялся, притягивая меня к себе.

– Васька, ты, Васька… Ну, если очень хочется, возьми и позвони.

Про телефон запретов не было!

Я радостно полезла в карман.

– Ты – гений! Алло…

Трубка запыхтела, выдавая крайнее раздражение Любавина.

– Чего тебе?

– С добрым утречком, Константин Борисович! – смело и весело выдала я, подмигивая Ивану, – Как настроение?

Кощей помолчал, чем-то шурша, потом глухо поинтересовался:

– А что? Решила мне его с утра подпортить?

– Скорее наоборот! Или ты совсем не рад меня слышать? – почти обиженно протянула я.