Никому не доверяй! Остросюжетный кинодетектив

На крыльцо выходит Бражник.

– Ну, что, орлы. Управились? Все преступления раскрыли, или ещё новые нераскрытые привезли?

– Новые? – машет головой Любушкин, – Нам бы со старыми разобраться в срок.

– Разберётесь. Куда вы денетесь. А за сроками прокуратура проследит. Уже понаехала. Никифоров здесь. А нужные люди доложили, что сейчас сама Сыромятина пожалует.

Любушкин вжимает голову в плечи:

– У! Тогда лучше куда-нибудь исчезнуть.

– Ага, сейчас. Она всё равно вас к себе на ковёр затребует.

– Ты прав, Бражник, – вздыхает Любушкин, – Одно радует, что ты первый звездюлину выгребешь.

47

Паша откидывается на стуле и внимательно следит за действиями Никифорова.

– Вот и всё. По-моему, я ничего не упустила.

– Всё понятно. Спасибо, – благодарит её Никифоров и пододвигается к ней ближе.

– Можно я вас буду называть по имени? Чай мы с вами уже по-дружески пили.

– Хорошо, – ведет плечами Паша.

Никифоров подходит к подоконнику и наливает себе чай.

– Вы чай будете?

– Нет.

– А я себе налью. Не привык ночью бодрствовать, а сейчас приходиться.

– Я тоже.

Емельянов возвращается на место с чашкой чая.

– Емельянов вам перед смертью ничего не говорил?

– Нет.

– Вы точно это помните?

Паша колеблется, говорит ли правду Никифорову? Она все время помнила слова Капустиной об оборотнях в погонах. Никифоров видит колебания Паши и решает её дожать.

– Старший следователь прокуратуры Емельянов был моим близким другом. Еще со школьной скамьи.

Поэтому его смерть касается лично меня.

Паша кивает, решаясь говорить.

– Он не говорил, а бредил. Так, всякую чушь произносил. Ничего серьёзного.

Никифоров внимательно смотрит на Пашу.

– Чушь? Какую чушь?

Паша трет пальцами свои виски, а затем машет руками:

– Ой, я была так напугана, что и не вспомню теперь.

Никифоров ставит чашку на подоконник, так и не притронувшись к чаю, а сам присаживается на стул рядом с Пашей.

– Паша, милая, нужно обязательно вспомнить, что вам сказал перед смертью Емельянов.

Это очень важно. Такой человек просто так бредить не станет. Если он говорил, значит, хотел, чтобы вы это запомнили и передали.

Паша пытается вспомнить последние слова умирающего Емельянова, но каша, образовавшаяся из событий сегодняшней ночи, мешает ей это сделать. Она качает головой.

– Он считал.

– Считал? – Удивляется Никифоров.

– Или мне показалось. Нет. Не помню.

– Вспоминайте.