Приди и узри

– Срань господня! – заорал Димон-А.

– Откуда всё это? – воскликнул О’Димон.

На всякий случай, они отошли ещё дальше от дуба, от его нависшей над дорогой ветвистой кроны, в которой сквозило голубое небо. Неожиданно они увидели в вышине над собой воздушного змея. Чем-то похожий на китайского дракона, он слегка повиливал на ветру своим длинным чёрным хвостом. Только вот нити, удерживающей его, почему-то видно не было. Воздушный змей словно парил сам по себе.

Приглядевшись, они заметили, что дракона поддерживают в воздухе две пары прозрачных крыльев, и на самом деле это никакой не летучий змей, а гигантская стрекоза.

(Видимо, англичане не зря назвали это существо dragonfly.)

В подтверждение этого предположения, стрекоза неожиданно дёрнулась в сторону и исчезла из поля их зрения.

Спустя несколько секунд она явилась вновь, но в ином виде. Вместо неё над дорогой теперь парило существо, больше похожее на птеродактиля с тёмными крыльями.

Неожиданно летучий ящер резко спланировал вниз.

Спускаясь с небес, он с каждой секундой увеличивался в размерах. Перед приземлением длиннохвостый птерозавр с зубастым клювом и соразмерным ему костным гребнем, отведённым назад, шумно замахал перепончатыми крыльями и опустился на задние лапы.

Увидев перед собой двух обезумевших от ужаса парней, птерозавр тут же исправил ошибку и явил им иной, более очеловеченный образ своего величия. Крылатый ящер превратился в очень похожее на человека существо, только с четырьмя перепончатыми крыльями, расставленными в стороны, как у стрекозы.

Вид у него был свирепый. Пасть напоминало собачью, но глаза, уши и щеки вполне были человечьими. Особенно выделялись надбровные дуги, имевшие вид приплюснутых рогов. Вместо передних лап у него образовались руки, а вот задние лапы так и остались трёхпалыми с острыми когтями.

Опустив левую руку вниз, небесный змей поднял правую руку, словно приветствуя парней, и застыл в недоумении, не понимая, отчего у парней такой перепуганный вид.

На голой груди его поблёскивала толстая, в палец толщиной, золотая цепь, на которой покачивалась золотая подвеска в виде треугольника, обращённого острым углом вверх. Хвост у него был суставчатым, как у скорпиона, с острым жалом, а вместо члена торчала змейка, поднявшаяся, как кобра.

– Ну и тварь! – прошептал О’Димон.

И тут рептилоид совершил нечто невообразимое: опустив правую руку, он посмотрел на неё с таким видом, словно на ней были часы.