Горькая полынь. История одной картины

Визгливый смех послышался со всех сторон. Посоветовав им сгинуть и на всякий случай перекрестившись, она зашла в мастерскую, собрала нужные ей принадлежности и отправилась в тайный амбар дожидаться, когда Алиссандро станет свободен, чтобы немного его порисовать согласно их общему уговору. Не всегда все проходило гладко, поскольку нередко слугу начинали звать, едва она вынимала из кармана уголь, и тому спешно приходилось одеваться и сломя голову бежать к хозяевам. Но, судя по всему, юноше нравилось это все больше, и он теперь даже не заикался об оплате его услуг, зато постоянно раздражал ее разными – глупыми, как по ней – вопросами.

Однажды он довел ее до того, что Эртемиза сказала, что во времена какого-то Леонардо, о котором он и слыхом не слыхивал, некоторые художники изучали строение человеческого тела изнутри.

– То есть как? – удивился Алиссандро.

– А так, – она сделала большие и страшные глаза, наступая на него. – Нанимали натурщика, заманивали в темную каморку, а там разбирали на кусочки! И я тоже хочу этим заняться!

Он прикрылся скомканной одеждой и даже отпрянул.

Эртемиза прыснула, и потом они долго смеялись, вспоминая этот разговор.

На этот раз слуга пришел в амбар угрюмым:

– Если они узнают, я получу от твоей мачехи такой нагоняй, что мне больше не служить у вас…

– Для чего тогда твой Карлито дразнил меня?

– А как по мне, так это ты его дразнила.

– Ладно, я больше не буду.

Он все еще дулся и наотрез отказался раздеваться ниже пояса.

Эртемиза не возражала: ей хотелось разглядеть во всех подробностях мышцы груди и пресса, узнать, как они работают, и зарисовать. Алиссандро глядел в дырявый потолок, терпеливо позволяя ее пальцам, уже таким знакомым, как и прикосновения, исследовать его тело. Что-то выяснив, Эртемиза тут же выгибалась, ставила ногу на полено, выкладывала на ляжку бумагу и что-то на ней зарисовывала почти на весу.

– Ну полно тебе, – заметив наконец его обиженную мину, сказала она.

– Видно, ты совсем не хочешь, чтобы я остался у вас служить!

– Наоборот, что ты! Кто мне тогда будет позировать?! – Эртемиза слегка толкнула его пальцами в живот, извиняясь, но не желая делать это на словах.

 – Мир?

Алиссандро сдержал улыбку, а потом вдруг сделал выпад, поймал ее в объятия и, смяв листы, попытался поцеловать. Она увернулась, и поцелуй пришелся куда-то в висок:

– Эй! С ума сошел? Встань на место! – тут же холодно осадила его девушка.