Сокровища России

Такое случается со всеми.

– Мало того, – Нортон сказал тихо, – ваша вторая…, «Троица»…

– Так и знал. Тоже подделка?

– Как сказать. Лики родные, но весь фон и одежда – недавняя работа. Это не то, что я хотел, и не то, что вы продавали. Я не за это платил деньги…Вы же понимаете.

– Вот гадство, – сказал Эдик. Он понимал. Пусть «новоделы» и «деланные» и в спросе, и стоят порой чуть меньше, а то и больше настоящих, однако ни Нортона, ни самого Эдика такие вещи не интересуют.

Встреча проходила в номере гостиницы, где жил Нортон, и Эдик от огорчения выпил банку пива, стоящую на столике.

Стало еще горьче. Вера в «Параскеву-Пятницу» усохла. Он взял ее в руки, уже без веры. Теперь он видел, что и она – подделка.

– Пятьсот долларов я дам. – Сказал Нортон. – Если эта настоящая, доплачу потом.

– Давайте тысячу, и не надо никакой доплаты.

– Хорошо. Пусть будет тысяча, – безразлично сказал Нортон. – Надеюсь, в следующий раз… – Он замолк. Обоим и без слов было все ясно.

– Я разберусь, – сказал Эдик, запихивая в карман несчастную тысячу.

Он позвонил молодоженам и вечером сел на знакомую скамейку в скверике. Первым пришел Иван. Узнав новость, он не очень огорчился – и эти тысячи в его глазах выглядели деньгами. В вопросе – кто является источником подделок, он согласился с Эдиком без особых раздумий. Дед? Он профи, спец. Эдик? Иван? – это не обсуждается, знают друг дружку. Танька? Несерьезно. Остается Российский Музей…, точнее, та хитрая гнида, которая там завелась и которая их облапошивает.

Иконы отбирались из побывших на реставрации в этом музее – их дед хватиться по какой-то надобности не должен. Но Иван Ради прикола предложил завиноватить Таньку.

Она тут же прибежала – дед припахал ее на домашней работе, задержалась, но успела притащить картонный литр вина, в этот раз французского «Авиньон», и три апельсинчика. Эдик ошандарашил ее новостью – ошандарашилась так, что и вино упало, и апельсинчики раскатились. Вместо денег – предъява.

– Вы что? Думаете, что я? – Танька немножко испугалась.

Зеленые глазищи часто заморгали и увлажнились. Пальчики вцепились в скамейку.

– Пока… мы ничего не думаем, – сердито сказал Иван. – Тебя просто спрашивают – никому больше про иконы не рассказывала?

– Вы с ума сошли? – Танька ничего не понимала, глядя то на одного, то на другого. Оба стояли перед ней, стараясь сверлить и испепелять. – Я их у деда взяла. Мы вместе взяли.

– А может у тебя знакомый художник, какой есть? – небрежно спросил Иван.