Сокровища России

 – Что ж, старый сам виноват. Теперь ты перестанешь ныть, что попадемся. Придется вернуться к моему прежнему предложению. Хотя и не хочется делать лишнюю работу.

– Я – за, – веско сказал Иван, прижимая жену к себе.

– Ой, а если заметит, Вань? – в голосе Таньки – желание сдаться.

– Старый пень ни хрена не видит. Даже в очках, – сказал Иван.

– Ну да. За пенсию он в очках расписывается. Но он и в лупу смотрит, а в нее-то он подделку увидит. Хоть маленько, но он же работает. Значит, достаточно видит.

– Чего ты понимаешь. – Иван чмокнул ее в лобик, одернул юбку. – Ты еще не видела Эдькиных подделок. Один к одному. Эд, скажи ты ей.

– Чего говорить? Сама увидит. – Сказал Эдуард. – Мало я их нарисовал что ли? До того, что надоело. Тупая работа. Я лучше знакомым художникам заплачу. Копиями многие промышляют. Ребята и Рублева левой ногой напишут, и Шишкина, причем с похмелья, да так, что сам Шишкин подпишется.

– Ну ладно, – подумав, сказала Танька. – Я на тебя надеюсь. Не подведи.

Дед мне голову оторвет, если узнает.

– Не оторвет, – Ванька еще раз чмокнул ее в щечку. – Ты не боись, Танюша. В обиду не дам. Я муж или кто?

– Ну, ладно. – Танька решительно выпрямилась. – Рискнем. Что будем брать, Эдик?

Услышав ее деловой тон, Эдик подумал, что рисковать придется только ей. Квартирой рисковать. Но в себе Эдик был уверен – он постарается не подвести. Теперь, когда принятое решение предстояло оживить, настроение резко изменилось – словно машина жизни, пробуксовав в топкой колдобине, газанула, вырвалась на твердую дорогу и пошла набирать скорость.

Начали обсуждать конкретные вещи из разряда «что, где когда», и мелкие нестыковки и шероховатости потребовали смазочной жидкости. Поспорили, кому идти, но молодожены победили, и за вином пошел Эдик. Когда он вернулся, скамейка уже пустовала. Привычка уединяться в самое неожиданное время и в самых неожиданных местах появилась у семейной парочки совсем недавно. Эдик никак не мог к ней привыкнуть. Поскольку в свое время, со своей женой такой привычки он не имел, она казалась какой-то искусственной. Почему-то раздражала.

Эдик поставил на скамейку литр греческого вина в картонной упаковке, стаканчики и полиэтиленку с абрикосами, и проснувшийся в траве бомж, углядев на скамейке этакое гастрономическое разнообразие, решил попытать счастья. И не зря – Эдик, погрузившись в свои мысли, только обрадовался возможности озвучить их на случайного собеседника.