Напиток богов

Напуганный вороньими тучами и громом с ясного неба, он вновь вернулся к контрольно-пропускному пункту и увидел то, чего ему не следовало видеть, что поразило его, как молния, и перевернуло все его представления о боге. Неожиданно в глубинах своей безумной души он осознал, что Перун и Всевышний тождественны друг другу, что господь бог, на самом деле, это дьявол, а тот, кого он считал дьяволом, на самом деле, – бог.

Поэтому, когда он забрёл в развалины пожарной части и прочитал там все надписи на стенах, то не преминул оставить и свою: «Сжечь идола!»

Ещё один круг он совершил вокруг легендарной Лысины.

Заметив поднимавшихся по склону девушек в красных юбках и в белых сорочках, тех самых ведьмочек, с которыми он встретился в метро, безумный инквизитор, стараясь не попадаться им на глаза, решительно последовал за ними, короткими перебежками передвигаясь от одного куста к другому и наивно полагая, что те приведут его на капище к идолу.

Но ведьмочки привели его на какую-то обзорную поляну с экскурсантами, на которой ничего, кроме кострища и цветущей груши не было.

Бесстыжие негодницы надули его самым дьявольским образом: оказывается, они заманили его на своё ведьмацкое сборище, на языческое святилище своей богини Лады, чтобы заняться тут с ним неслыханным срамом, уморить его охальным непотребством, а затем ещё и сжечь его на том самом кострище.

Улизнув от греха подальше, он спустился по крутому склону в огромную низину. Та поразила его своей мрачной красотой.

Небо над необъятным яром закрывали древние дубы и грабы-великаны. Они вымахали так высоко вверх и имели настолько густую крону, что в лесу царил полумрак даже в полдень.

Если б только поп-расстрига знал, что яр этот назывался Ведьминым яром, и попал он из огня да в полымя. Под ногами его шуршала истлевшая прошлогодняя листва, а дряхлые деревья над его головой периодически жутко поскрипывали, словно брюзжащие старики, предупреждая всех о том, что в их владения вторгся посторонний.

Неожиданно о. Егорий услышал в дальней чаще чьи-то женские голоса, но вместо того, что пойти навстречу, он к своему удивлению почему-то сошёл с тропинки и углубился в буреломы. Вскоре путь ему преградил лежащий на земле граб с вывернутыми наружу корнями. Обходить поваленное дерево он не захотел, поэтому повернул назад, но прежней тропинки уже не нашёл.

Дьякон побродил ещё немного, пока не услышал в той же чаще чьи-то мужские голоса.