Билет в никуда

 – Идут вместе с чаем… – ее взгляд упал на телефон, где заставкой стояли часы. Стоило ей взглянуть на время, сон как рукой сняло. Восемь тридцать утра. Час назад было прибытие в Москву, однако поезд до сих пор ехал.

Юлия вскочила, будто койка превратилась в сковороду. Белоцерковец едва успел отшатнуться, когда проводница вихрем пронеслась в вагон. Добежав до второго четырехместного отсека, она остановилась, будто перед непреодолимой стеной.

Белоцерковец прикинул, что если купит стакан чая, то не хватит на пачку сигарет, зажигалку и метро.

– Да дайте стакан, – начал он. – Что вам жалко, что ли? Съем я его, что ли? Я просто попью воды!

Юлия застыла посреди прохода, словно статуя. Даже покачиваний поезда не замечала, превратившись с ним в одно целое.

– Да дай стакан, мать твою! – Белоцерковец дал волю похмелью.

В проходе появилась голова Мишастика. Он дважды хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

– Ты чего орешь? – рыкнул барабанщик.

Режиссер смутно припоминал, что накануне с этим типом произошел какой-то скандал, но забыл из-за чего.

– Дайте стакан, пожалуйста! – существенно сбавив тон, повторил он.

Юлия медленно повернулась.

– Где все? – на пределе слышимости спросила она.

Только теперь Белоцерковец обратил внимание, что койки пусты.

– Вышли наверно, – пожал плечами. – А куда им еще деваться-то?

Юлия посмотрела на него, как на мамонта.

– Куда вышли? – прошептала она.

– Как куда?! – не понял Белоцерковец. – Туда! – указал на пролетавшие за окном деревья.

– Вы разве не понимаете, что без меня они выйти не могли?!

– Да чхать я хотел, – вновь дал волю похмелью Белоцерковец. – Могли они выйти или не могли! Какая мне на хер разница?! Дай стакан, чума болотная!

Мишастик как раз соскочил с койки, обулся, когда услышал требование Белоцерковца.

– Слышь, ты, – крикнул он режиссеру-неудачнику. – Как там тебя? Белогвардеец? Так вот, Белогвардеец, если я еще раз услышу от тебя такие слова в сторону девушки, то размажу твой фейс по тейблу.

Белоцерковец зыркнул на барабанщика. Как Мишастик и ожидал, режиссер отвел взгляд.

– Что за шум, а драки нет? – Иосиф приподнялся на локте, выглянул с боковушки в проход. – Чего ругаемся, мужики?

Яна давно не спала, первый же выкрик Белоцерковца разбудил ее. Блаженный сон, с которым она боролась до четырех утра, не желая прикасаться к простыням, ушел вместе с приятными сновидениями.

– Да так, – ответил Мишастик.