Билет в никуда

Зарывшись лицом в простынь, вдохнул полной грудью. Белье, к сожалению, не сохранило тепла, но неповторимый, сладкий и опьяняющий, запах тела остался. Каннибалов долго лежал и вдыхал полной грудью этот невообразимый аромат. Вдыхал, пока избыток кислорода не опьянил и глаза сами собой не закрылись. В грезах, словно наяву, Каннибалов видел, как молоденькая брюнетка, которая ехала на этом месте, спустила с него штаны, погладила яички, а потом…

* * *

Эдуард Эдуардович с Мишастиком нашли на кухне вагона-ресторана пюре с сосисками комнатной температуры.

Блюда приготовили к выносу, но так и не успели это сделать. Пока Мишастик относил еду на стол, Эдуард Эдуардович выбрал в баре дорогой коньяк. Взял столовые принадлежности, лимон. Хотел поискать коньячные бокалы, но потом плюнул на это дело и взял первые попавшиеся рюмки. Вместе со всем этим присоединился к барабанщику. Они успели выпить, когда с одного конца вагона появились Белоцерковец с Юлией, а с другого Иосиф с Яной. Шишка Эдуарда Эдуардовича моментально налилась кровью, стала почти чёрной, отталкивающей.

– Так вот, между первой и второй перерывчик небольшой! – инженер наполнил рюмки темно-коричневой жидкостью.

Эдуард Эдуардович с Мишастиком выпили.

– И я не прочь присоединиться на дармовой коньяк! – подошел Белоцерковец. – У нас ситуация просто швах! – махнул рукой, точно рубил человека. – Стоп-краны не работают, состав мчится, никто не отвечает…

Мишастик искоса глянул него, но в следующую секунду с самой добродушной улыбкой махнул на свой диван.

– Садись! – дважды хлопнул в ладоши. – Только за посудой себе вначале сгоняй!

– А можно и нам? – поинтересовался Иосиф.

– Конечно-конечно! – сказал Эдуард Эдуардович. – Присаживайтесь! И ты, красавица, присаживайся, – пригласил задумчивую Юлию. – Так вот, кстати, как сходили?

Проводница опустилась на диван к рокеру, облокотилась на стол, обхватила голову руками.

– Я не понимаю, что происходит! – прошептала, но никто не обратил внимания.

 – Так не бывает! Такое чувство, что мы в поезде-призраке!

На мгновение повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь стуком колес. Люди замерли, скрестив взгляды на Юлии.

– Типун тебе на язык, – прошептал Иосиф.

Он присел рядом с Эдуардом Эдуардовичем. Подвинулся, чтобы могла вместиться и Яна. Втроем на диванчике было тесно, но терпимо. Вернулся Белоцерковец с рюмкой, оглядел стол.

– Подвинься, – попросил проводницу.