Глухой мир

Приложился к горлышку и начал пить. Глеб пристально наблюдал за ним. Впрочем, как и остальные члены карательного отряда.

Все, от мала до велика, знали, что употребление воды с поверхности грозило страшной болезнью – лучевой.

От пары глотков, как правило, ничего не происходило. От литра начиналось расстройство живота, сонливость, слабость, дикая головная боль. От двух литров вдобавок начинало ещё лихорадить, случались потери сознания, а дополнял всё беспрестанный понос.

Со временем симптомы прекращались.

Однако после пятого-шестого выпитого литра воды с поверхности начиналось выпадение волос, бесконечные головные боли, бессилие становилось нормой. Кожа покрывалась струпьями и язвами. К тому же начиналось кровотечение: из дёсен, носа, ануса. Как правило, после пятого-шестого выпитого литра человек уже долго не жил. Умирал, страдая от непереносимой боли во внутренних органах.

Глеб видел, как это происходит. Мама умерла на его глазах в ужасных муках.

Анатолий допил всю воду.

Вернул флягу водоносу. Единственным уцелевшим глазом посмотрел на главаря.

– Вот и отлично, – сказал Курок.

Все знали, что для него было б отлично кого-нибудь убить. Единственное, что удерживало – Лис. Лидер системы бункеров не дозволял убивать людей направо и налево, как это хотелось главарю карательного отряда. Хоть в Верхнем бункере и проживало несколько тысяч жителей, убийство без необходимости Лис не приветствовал, аргументируя тем, что работать станет некому.

В Нижнем бункере, как поговаривали, ещё сохранилась послевоенная перепись населения. Там фигурировала цифра в двадцать тысяч. И это только в Верхнем бункере. Нижний намного меньше, и количество проживавших там людей никогда и ни одному жителю Верхнего бункера не было известно.

– Ты у меня теперь на особом контроле, дерьмо одноглазое, – сообщил Курок Анатолию. – Ещё раз не выйдешь на работу, оторву уши. Или все зубы выбью. Или ещё что-нибудь придумаю. Поняло меня, дерьмище?

– Да-да! – поспешно ответил Анатолий.

 – Я всё понял!

– На выход, – скомандовал Курок. – Штык, ты остаёшься и час караулишь эту падаль, чтобы оно не посмело выблевать воду.

– Будет сделано, ёба! – отозвался подручный, дежуривший у двери.

– А ты молодец, Кус, – главарь положил руку на голову водоноса и потрепал неряшливые светлые волосы. – Были в моём отряде совестливые кренделя, которые не могли дать всякому дерьму воды с поверхности.