Мышеловка захлопнулась

 – Ох, как не стоит употреблять такие слова в мой адрес. Поэтому во вторник отдашь моим людям два миллиона. И каждый месяц будешь отдавать по два.

– Пошёл вон! – директор раскраснелся так, что даже уши стали цвета спелой вишни.

– Ты хозяин, – пожал плечами Балтика. – Но только с гостями можно себя и помягче вести. – Он поднялся, потёр руки. – Во вторник, часов в десять, от меня приедет человек. Потрудись передать ему деньги, иначе твоя дочь станет калекой.

Не дожидаясь ответа, вор направился к выходу.

– Я пристрелю тебя! – неожиданно для директора сорвалось с его губ.

 – Ты, выродок, смеешь мне угрожать?!

Балтика молча вышел. Он всё сказал. Бесцельно сотрясать воздух он не любил.

Виталий Александрович так и остался стоять перед собственным столом. Первые мгновения в его голове не было ни одной мысли, словно там уже десятилетиями гулял ветер. Затем перед глазами возникло лицо старшей дочери – Лизы, которая действительно в этот момент была на Кипре. И знали об этом лишь он, мать и младшая дочь.

Директор тяжело сглотнул. Хотелось схватить телефон, позвонить жене и младшей дочери, узнать, откуда этому уголовнику известно столько о его семье. Вместо этого в голову дошли последние сказанные им самим слова и, словно фонтан в жару, охладили. Виталий Александрович присел в кресло, рывком открыл нижний ящик стола. Из-под разнородного бумажного хлама вынул ТТ. Пистолет в руке сидел неудобно, ладонь с трудом обхватывала рукоять. Когда-то потенциальный партнёр подарил этот пистолет в надежде, что Виталий Александрович будет с ним работать.

Но не сложилось. Пистолет же все годы валялся в нижнем ящике стола. Пару раз доставался, осматривался. Но не более. Единственная причина, по которой директор оставил его у себя – раритетность данного орудия. Этот пистолет имел двухрядный магазин, где помещались пятнадцать патронов вместо стандартных восьми. За счёт этого рукоять была намного толще, а защёлка магазина перенесена в её основание. Небольшая партия таких пистолетов была выпущена в военный тысяча девятьсот сорок второй год Ижевским заводом номер семьдесят четыре.

Директор передёрнул затвор и положил оружие на стол. Три секунды посмотрел на него. От страха похолодели пятки, но на решимости защитить семью это не отразилось. Дочери были для него смыслом жизни. Никому не дозволено угрожать их здоровью.

Виталий Александрович взял пистолет и направился к выходу.

– Куда пошёл? – посмотрел на секретаршу широко раскрытыми глазами.