Оранжевая пропасть

К тому же она стала регулярно посещать церковь и подолгу молиться.

«Бог не может быть настолько несправедлив, чтобы забрать единственного дорогого мне человека!» – думала она.

Через пятнадцать минут Лена вышла из подъезда в промозглую ростовскую ночь. Такси ожидало. Лена с ненавистью, как обычно, прошла злополучную ступеньку. Сколько она принесла ей горя и бед, одному Богу известно.

– Куда едем? – спросил заспанный водитель, когда Лена села в машину.

– БСМП.

Автомобиль тронулся. Лена погрузилась в мысли.

Таксист, маленький мужичок кавказской национальности, говорил с ней, спрашивал, но пассажирка не проронила ни слова, даже ни разу не посмотрела в его сторону.

* * *

Ночью в реанимацию оказалось попасть еще сложнее, чем днем. Если днем Лену туда пускали за вознаграждение, то ночью дежурный наотрез отказал в доступе. Лена и просила, и умоляла, давала деньги, но на все один ответ:

– Девушка, вы, что не понимаете?! – говорил санитар, мужчина приблизительно сорока лет, крупного телосложения.

 – Запрещено пускать в реанимацию посетителей!

Лена уже совсем отчаялась, но помог случай. Санитар сидел за столом в небольшой рекреации. Слева находились двери, за которыми коридор, по обе стенки которого располагались палаты. В третьей слева лежал Максим.

Из коридора раздался шум. Упало что-то большое. Санитар с поразительной ловкостью обогнул стол и побежал. Лена рванула за ним. Дверей в палатах нет, и санитар, пробегая, заглядывал в каждую. Остановился напротив палаты Максима.

Сказать остановился, не сказать ничего. Он прирос к полу. Когда подбежала Лена, он все так же стоял и смотрел внутрь комнаты. От того, что внутри увидела она, из глаз полились слезы.

Слезы радости.

Бог услышал.

Интерьер комнаты состоял из койки на колесиках, аппарата искусственной вентиляции легких, подставки для капельниц и ещё нескольких непонятных устройств с мониторами. Сейчас подставка с капельницами лежала на полу, а на койке, голый, сидел Максим. Он явно не понимал, где оказался.

Когда взгляд сфокусировался на Лене, то попытался встать, но сразу упал на пол. Лена, подбежав, рухнула на колени, пытаясь помочь, говорила бессвязные слова, обливалась слезами. Максим что-то сказал, но Лена настолько была рада звуку любимого голоса, что смысл не поняла. Максим повторил:

– Принеси молитвенник, – его голос был тихим, но такой серьезности в нем Лена никогда не слышала.

Санитар поднял Максима, как пушинку. Уложил на койку.