Пираты Скарры. Остров Удачи

На то, что Мик с Кайрой обнажены он, казалось, вообще не обратил внимания. За бортом ещё висела тьма, но её уже начали прорезать первые лучики света.

– Мик, ты нужен. Срочно, – сказал Фихос. – Там ребята ставили фор-марсель, ну-у… меняли его, как ты и приказал. И… сорвалась рея… фока-рея… В общем, ты нужен на палубе.

Больше ни слова не говоря, он покинул капитанскую каюту. Мик с Кайрой переглянулись. Хоть оба уже и проснулись, но ничего не поняли.

– Фок-грот-брамсель мне в левое ухо! Если эта зелень подкильная разбудил меня просто так, то я его на рее вздёрну! – пообещала Кайра, а после добавила.

 – Абордажный лом ему с хреном, да во все дыры, да триста тридцать три раза провернуть, пока вся дурь…

– Отставить! – Мик поднялся и принялся одеваться. – Фихос не из тех, кто паникует на пустом месте.

– Да, конечно! Триста акул ему в глотку! – бурчала жена, тоже начав одеваться. – Видела я не таких! Якорь им всем в задницу!

Мик взял рубаху, и с неё на доски с характерным стуком выпал медальон проклятых моряков с металлического судна.

– Тысяча горбатых моллюсков, муженёк! – поглядела на медальон Кайра. – Никогда не видела, чтобы ты таскал побрякушки. Ты не хочешь мне, наконец, признаться, что это за вещица?

На всём судне лишь Кайра знала, что у него есть на шее медальон. Мик его умудрился не потерять даже во время большой пьянки, сунув в карман штанов. Брат Удачи не признался жене, что это за вещь, откуда она. Однако Кайра не дура, явно сама догадывалась.

– Ещё не время, – сказал Мик, надевая медальон на шею. – Обязательно расскажу. Позже. Пока просто запомни – ни в коем случае его не трогай. Это опасно.

– Тебе дали его на этой металлической посудине, бушприт твою в компас? – не в бровь, а в глаз нанесла удар пиратка.

Мик не ответил. Вышел из спальни капитанской каюты. Жене ничего не оставалось, как последовать за ним.

С севера дул прохладный ветер. «Резвый» шёл под крутым бакштагом.

Уже через пять минут Мик с Кайрой находились на баке.

Светало быстро, поэтому не понадобился фонарь, чтобы увидеть трагедию. Вся палуба в крови. Лежала фока-рея, валялись канаты. А посреди всего этого перерубленный надвое в районе живота матрос. Он был ещё жив, несмотря на вывалившиеся кишки. Правда, находился уже без сознания. Покалеченное тело ещё цеплялось за жизнь, но каждый понимал, что шансов у него ровно ноль.

Фихос начал сбивчиво рассказывать, что произошло.