Сихирти

– Ты можешь говорить? – Никита вытянул руки, будто надеялся оградить себя от невидимой опасности.

В ответ тишина.

– Эй, ты ещё здесь?

Молчание.

– Э-э-эй! Так ты ещё здесь?

– Ы-ы-ы-ы! Ы-ы-ы-ы! Ы-ы-ы-ы!

Бизнесмен вздрогнул. Голос раздался совсем близко, но не в комнате.

«В коридоре стоит», – догадался Никита.

Щупая руками стену, направился к выходу. Чем ближе подбирался, тем отчётливее чувствовал вонь. Желудок принялся бунтовать. Гной, блевотина, испражнения, немытое тело – всё перемешалось в этом адском коктейле.

Вновь послышался шорох, а после тихие-тихие удаляющиеся шаги. Эту совокупность запахов он чуял в коридоре, когда пытался удрать. Выходило, что существо его избило, не дало совершить побег. А ещё оно прекрасно ориентировалось в темноте.

Никита вернулся к дальней стене. Нащупал угол и как можно сильнее попытался в него вжаться. Ноги сами подогнулись. Бизнесмен грохнулся задом о землю, обнял колени. Где-то далеко раздалось «Ы-ы-ы-ы». После тишина. Плотная, непроглядная, живая.

Казалось, протяни руку, и она ткнётся в ладонь.

«В могиле сижу», – подумал Никита, и сердце забилось чаще, ладони вспотели. Дыхание участилось, в груди защемило от чувства надвигающейся опасности. Горло сдавило, будто чья-то огромная сильная рука взяла шею в захват. Стало не хватать воздуха, глаза заслезились. Он ещё сильнее прижал колени к груди.

– Ы-ы-ы-ы! – раздалось совсем рядом.

Бизнесмен вздрогнул.

– Чт-то т-тебе н-надо? – начал заикаться он.

– Ы-ы-ы-ы!

Удаляющийся шорох.

Теперь ясный и отчётливый, словно существо прекратило таиться.

«Обход владений, – решил Никита. – Проверил все ли на месте».

Шорох внезапно прекратился. Существо остановилось где-то неподалеку. Громко, натужно высморкалось.

– Ы-ы-ы-ы – вновь произнесло оно.

Бизнесмен боялся представить, куда попал, но версии сами собой лезли в голову. Воображение живо нарисовало историю, как во время Великой Отечественной, когда немцы шли с огнём и мечом, жители деревни спрятались в лесу.

Начали рыть землянки и обнаружили подземные ходы. Немцы попытались их выкурить, но тщетно. О прежнем мире жители деревни постепенно забыли. Старое поколение, кроме одного долгожителя, умерло, а новое, родившееся под землёй, думает, что так и надо жить. Птичий переклич сохранился с тех пор, как они партизанили, прятались от немцев. Со временем трансформировался в речь.

– Чушь какая-то, – хмыкнул Никита. – Не может такого быть!

Но мозги упорно твердили, что может.