Сихирти

 – И много чего умею.

– Например?

– Ты ешь или болтаешь, я чего-то не понял?! Жри в темпе! Скоро придёт охрана, и поведём тебя.

– Куда?

– Освобождать! Чего непонятного?! Ты у нас такой болтливый, что император принял решение освободить тебя! Чего вылупился? Думаешь, правду говорю? Ешь!

Никита осторожно прожевал, стараясь не задеть больной зуб.

– Слушай, где я вообще? – поинтересовался он. – Куда я попал?

– Вот ты неугомонный! – хлопнул по колену Туди. – Оно тебе надо? Я же сказал, ешь, спи и сношайся с женщинами.

Больше от тебя ничего не требуется! Понимаешь?

Бизнесмен внимательно посмотрел на тюремщика. Умное лицо, белые глаза, испещрённый морщинами лоб. Спина прямая, руки лежали спокойно, пальцы скрещены.

– Где ты так по-нашему лопотать научился?

– А с чего ты решил, что «по-твоему»?! Не боишься правды? – прищурился старик. – Ешь, говорю! Тебе сейчас работать надо будет, а у тебя желудок пустой! Просто так здесь никто тебя кормить не будет. Понял?

– В смысле работать? – Никита откусил ещё кусок, забывшись, начал жевать на другую сторону челюсти.

Мясо попало на больной зуб, голову пронзила острая боль. – У-у-у-у! – протянул он.

– Ты случаем не еврей? – удручённо вздохнул старичок.

Бизнесмен поперхнулся. Боль моментально забылась. Прокашлявшись, спросил:

– А про расы откуда знаешь?

– Господи Иисусе! – удручённо хлопнул ладонью по лицу гном. – Шершень, откуда ты такой взялся-то?!

– А про Иисуса откуда знаешь? – выдавил Никита.

– Идут, – буркнул Туди.

 – Доболтался. Хоть чай выпей, – указал на кружку.

– Слушай, тебе тяжело пояснить, что со мной происходит?! – вспылил бизнесмен. Захотелось ударить по бородатой морде, чтоб не ерепенился. – Если я спрашиваю, значит, надо!

– Да мало ли, что тебе надо! – прикрикнул гном. – Твоё дело здесь подчиняться! Тебе ясно, Шершень?

– Да что за «Шершень»?! Какой я тебе шершень?! И с чего ты взял…

– Да с того! У тебя выхода другого нет. Хочешь жить – делаешь, что тебе говорят. Понял, тупица?

– Да я тебя… – Никита чуть не кинулся на тюремщика, но вовремя сообразил, что силой делу не поможешь, а наоборот усугубишь ситуацию.

– А ты молодец, – кивнул Туди, прочитав на лице подопечного работу мысли. – Соображалка пашет. А то устал я по утрам собирать разорванные тела в коридоре.

В голове родился ещё десяток вопросов. Никита открыл рот задать первый из них, когда в камеру вошли четыре охранника.

– Поднимайся, – скомандовал старик. – Обед закончился.