224-й

Старался быть во всём справедливым к своим сотрудникам и не приветствовал фамильярности в коллективе.

Николай Ефимович Богатырёв выглядел примерно так, как и представляют себе учёных: седовласый мужчина небольшого роста, худощавого телосложения, с зачёсанными назад серебристыми волосами и небольшой ухоженной бородкой. Одет он был в классический костюм «тройку» цвета тёмной сливы. А рубашка небесного цвета выгодно подчёркивала смуглость его лица, с глубокими морщинами на нём. Окинув всех присутствующих усталым взглядом, он снял очки и на выдохе сказал:

– Мы ожидали такого развития событий, но… и тогда были не готовы ответить на этот вопрос и, честно сказать, сейчас не готовы, – седой учёный поднял вверх указательный палец.

 – Но я предлагаю временно отложить этот вопрос, чтобы моя лаборатория смогла набрать статистику по всем ботам с отклонениями, а далее уже решать, что делать.

Взяв с дубового стола электронные полупрозрачные листы с отчётами о работе он, слегка повышая голос и делая акцент на последующей речи, сказал:

– Но нас беспокоит вот какой вопрос… Как этот «224-й» смог узнать, что мы разработали модуль-контейнер для сердца с квантовым управлением? Проводим его испытания? А?.

. – На его лбу появилась складка, и брови его сдвинулись в немом вопросе, но на него никто и не собирался отвечать. С тем же горячим напором Николай Ефимович продолжил вводить в курс дела всех присутствующих, выдавая новые факты, с которыми проходилось считаться.

– Но самое интересное, – сердце-то мы взяли из только что умершей при родах самки гориллы.

А на человеческом сердце мы ещё не проводили опытов. На лицо явная утечка информации! Я могу предположить, и скорее всего это правда, что этот экземпляр, будем его называть «с отклонениями», смог собственным нейромозгом сделать вывод, что хочет установить себе человеческое сердце! А вопрос об утечке предыдущей информации – это вопрос к киберполиции. – И он недоверчиво взмахнул рукой с документами в сторону Василия Петровича Бугаёва, представляющего отдел киберполиции.

Сам Бугаёв на это вообще не отреагировал. Ни один мускул не дрогнул на его чисто выбритом лице. Слова ему не давали, а в полемику он вступать не любил. Сидел он молча, без движения, словно истукан, и внимал речам Николая Ефимовича. Но это было только внешнее проявление, а мыслишки у него в голове проносились со скоростью света. Их хозяин уже думал, кого он накажет сразу после совещания.