За веру, царя и Отечество

«Когда я стану старшеклассником, то никогда не буду цукать младших!» – как-то поклялся сам себе Головинский.

21 декабря Владимир приехал домой на рождественские каникулы.

– Рассказывай, сын, как тебе нравится в кадетском корпусе или нет? Трудно? – первым делом поинтересовался у него отец, когда они остались вдвоём в кабинете.

– Всё хорошо, папа. Всё нравится… вот только…

– Что только? Рассказывай! – потребовал Юрий Михайлович.

– Цук кадетский совсем не нравится. Я его просто ненавижу! – признался Владимир.

– Ну, сын, ты не прав! Цук- это своеобразная «шлифовка» кадета и юнкера. Каждый мужчина, тем более будущий офицер, должен пройти через цук. Сначала старшие цукают тебя, то есть «шлифуют», а потом уже ты цукаешь младших. Таким образом сохраняются добрые традиции. В Николаевском кавалерийском училище, которое я закончил, и, в котором, я уверен, будешь учиться и ты – там тоже цук. Цук с особым шиком, основы которого были заложены самим Михаилом Юрьевичем Лермонотовым.

– Папа, я традиции уважаю и подчиняюсь им, а вот цукать никого не буду! – твёрдо произнёс Владимир.

– Сын, я тебя совсем не понимаю! – недоумённо пожал плечами Юрий Михайлович, – цук есть в знаменитой французской академии Сен-Сир, в престижном Вест-Понте в Североамериканских соединённых штатах… Как это без цука?

В первые же месяцы учёбы в кадетском корпусе Владимир Головинский получил почётное прозвище Голова. Ему он был обязан не своей фамилии, а успехами в учёбе. По всем предметам у него были отличные оценки.

А преподаватель латыни Христофор Христофорович даже в табеле ставил Головинскому «пять с двумя плюсами», за что получал выговоры от начальника кадетского корпуса:

– Господин Игнатиади, напоминаю вам, что высшая оценка в российских учебных заведениях- это «пять»! Не пять с одним плюсом или двумя плюсами! Перестаньте своевольничать! Немедленно исправьте!

Через год Головинский записался в кружок столярного дела и в то время, как его товарищи корпели над домашними заданиями, он под руководством старого мастера Андрея Андреевича мастерил полки, табуретки, столы.

Вскоре Владимир приобрёл в корпусе большую славу, как изготовитель гробов. Ведь в год их требовалось, как минимум, три.

– Голова, на следующей неделе будем «хоронить» химию. Гробик для неё сооруди! Да покрасивее! – обратился к Головинскому конченный двоечник из класса Иван Георгадзе по прозвищу Гога.

– Сделаю! Припасённые доски у меня есть… с удовольствием соглашался Владимир.