За веру, царя и Отечество

– Несколько дней, пока не будут оформлены все документы, поживёшь у Анастасии Михайловны. – Объяснил он Владимиру.

– У той самой? – ужаснулся тот.

– Почему ты так о моей родной сестре и своей тётке? Ты даже ни разу её не видел! – строго поинтересовался отец.

– Просто я с самого детства слышал ваши разговоры с мамой о странностях Анастасии Михайловны.

– Владимир, тебя её странности касаться не будут. Я уверен.

В роскошном двухэтажном особняке на Невском проспекте их принял высокий бородатый швейцар, а затем по мраморным лестницам и тёмным коридорам проводил к двери из красного дерева.

– Брат, я так тебя рада видеть! – к Юрию Михайловичу подошла высокая сухощавая женщина. – А кто этот очень милый молодой человек?

– Это мой сын, Владимир! – почему-то нервничая, произнёс Юрий Михайлович.

Анастасия Михайловна поцеловала племянника в щеку:

– Добро пожаловать в мой дом! – торжественно сказала она, – стол уже накрыт. Подождите, подождите.

Тётушка вдруг остановилась и долго молча и пристально рассматривала Владимира.

Тот от растерянности покраснел. Юрий Михайлович не тоже не мог понять, что происходит.

– Боже мой! Боже мой! Это невероятно! – всплеснула руками Анастасия Михайловна и сняла со стены фотографию в резной рамке.

– Смотрите это же одно лицо!

Владимир посмотрел на фотографию. На ней был он, только в женском платье и с бантом в косе.

– Здесь мне шестнадцать лет! – пояснила Анастасия Михайловна.

– И мне уже исполнилось шестнадцать… – поражённый увиденным, прошептал Владимир.

– Действительно, похоже брат и сестра близнецы! Никогда не обращал внимания на это сходство! – удивлённо протянул Юрий Михайлович.

За обедом брат и сестра после долгих лет разлуки вели очень напряжённый диалог. А основном говорила Анастасия Михайловна.

Володя не вникал в суть их беседы. Он рассматривал огромный зал, где был накрыт большой стол. На стенах – картины фламандских мастеров, в углах – скульптуры. Потолок был покрыт фресками. Владимира раздирало от любопытства, что же там изображено.

Но он не мог задрать голову за столом и смотреть на потолок Это являлось признаком полного отсутствия элементарной культуры.

За обедом им прислуживали повар Жан, худой мужчина лет сорока пяти, ужасно говорящий по – русски и Клавдия, расторопная молоденькая девушка.

Затем Юрий Михайлович взял извозчика, и они с сыном поехали в Первый кадетский корпус, располагавшийся в двухэтажном здании розоватого цвета на Васильевском острове.