Почти непридуманные истории. Из записок хирурга

Последнее, правда, многие считали излишним: «Читать мысли во время интимной близости всё равно что подглядывать в замочную скважину», нехорошо. Хотя какие там мысли… В общем, центр лихорадило, как невесту перед «первой брачной ночью».

Один вопрос только явно волновал специалистов: насколько адекватно выставлены показания к операции.

Аркадий Валентинович заведующий урологическим отделением, решил еще раз уточнить ситуацию. Они сидели друг против друга.

– Дедушка! Зачем вам протезирование? Это д… дорого… Да и небезопасно в вашем-то возрасте…

– Вишь какое дело, сынок! – Дед оживился.

 – Я один ведь в трехкомнатной квартире живу. Подружки ко мне в гости ходят, помогают, убираются… а мне… – Голос его дрогнул, глаза влажно заблестели. – И поблагодарить-то их нечем! Стыдно мне, вот что!

Такая вот у нас мужиков – нелегкая доля!

Опять на конференции возникли споры: «Надо – не надо, сможет – не сможет».

– Послушай, Аркадий Валентинович! – не удержался я. – Может, он чего недопонимает? Зачем деда мучить?.

. Ты ему объясни, что бабушкам-то, его подружкам, может, и не «горячий его привет» нужен, а квартира трехкомнатная. Может, он на этом и успокоится. Траты-то какие, ужас… И ради чего?..

– Вот ты пойди сам и объясни! Я уже устал отговаривать. А потом – лишишь деда надежды, и что? Он, может, тогда еще быстрее окочурится. Кто отвечать будет?

Ну да… Быть в ответе за всё, что творишь! Сильное ощущение.

Мне представилось выражение лица очередной дедовой претендентки, какой-нибудь там тети Моти, которая после очередных «безопасных» игр со смешным своим импотентом вдруг уткнется мягким местом в такой «весомый аргумент», что хоть, как у героя Щорса, на перевязь подвешивай.

И попробуй откажись тогда после стольких томных заигрываний. И лукавое, раскрасневшееся лицо сопящего деда, наваливающегося на озадаченную до паралича свою жертву. И его счастливое: «Щас… щас, голубка моя»!.. И ее прощальный крик… И последний вздох….

А то, может, они будут бегать, мелко семеня вокруг стола, друг за другом, всё громче сопя и резвясь, как дети… И что в этот момент будет думать тетя Мотя? И хватит ли дыхания у деда? Чем дело закончится? И чем сердце успокоится?

– Слышь, Валентиныч! Ты ему это… Протез-то полегче вставь.

Ну, чтобы там его не очень заносило…

– Проще всего женьшень – корень такой. Привязываешь его к члену… Ну сам понимаешь… Но в данном случае всё серьезней, чем ты думаешь. – Аркадий Валентинович гордо блеснул очками.