Почти непридуманные истории. Из записок хирурга

Так, что на второе… Мясо в горшочке… Это такое… Горячее, душистое… Отлично! Свиная отбивная в грибном соусе… Обалдеть… Но готовят долго… Держаться нету больше сил… Дальше. Ежики мясные с гарниром… Ежики мохнатые, лапки кривоватые… Что там еще? Котлеты морковные со сметаной. Ну уж дудки! Мой друг этого фокуса не оценит. Так, вот котлета по-киевски. Это когда она такая толстенькая, жирненькая, в золотистой хрустящей обсыпке… А внутри там, в самом центре, огненная масляная дразнящая начинка! Вот черт! Легкое головокружение.

Дрожь в руках.

– Так, Танечка! Будь любезна. Мне борща, и пусть подогреют, а то подают еле теплый, как для слабонервных. Дальше мясо в горш… нет, может, все-таки мяса?.. Ежики к черту! Ну что же брать-то? – Я в панике метался между строками меню. Желудок начал трясти меня изнутри, как грушу.

Танечка смотрела на меня, подперев ладошкой пухлую щечку. В глазах играли веселые искорки:

– Что, проголодались, что ли?

– Нет, наоборот, – огрызнулся я.

– Там, за углом, – показала Таня и прыснула в ладошки.

– Значится, так, – сказал я, посерьезнев, – котлета по-киевски, два хлеба, компот… Два. И побыстрее!

Я сел за столик и переключил внимание на зимний пейзаж за окном. Серое небо, серые сугробы на газонах, черный асфальт. Темный размытый лес в отдалении. Черные деревья с прозрачными кронами. Черные нити ветвей, устремленные вверх, застыли в ожидании солнечных теплых дней. Ах, как еще нескоро, братцы, нескоро… Ближе к нашему зданию широкая магистраль.

По шоссе плотной колонной двигаются машины. Один поток в центр, другой в обратную сторону. Разноцветные, грязные и блестящие. Дорогие и не очень… Суетливо двигаются, суетятся, пытаясь обогнать друг друга. Зацепившись за провода, степенно двигаются трамваи, похожие на пузатые прозрачные витражи. Огни желтые, красные, много… Дорога походит на реку. Течение – это движущийся поток машин. Только движение это неровное, то быстрое, то медленное, но всё равно завораживает. Как там: без конца можно смотреть на огонь, небо, бегущую воду. Вот вам еще – на поток машин, двигающихся по дороге.

Заныло под ложечкой. Желудок с недоумением напомнил: «Ты не забыл, зачем пришел сюда, дядя?» Действительно, что же это? Я оглянулся. Ну вот, девочка спешит к моему столику. На подносе тарелка с едой, над тарелкой пар. Наконец-то! Я с энтузиазмом взялся за дело. Не отрывая глаз от пышущего жаром борща, быстро развернул салфетку, схватил ложку, вилку.