Кадет Дмитриев. Peradventure!

– Насекомые уничтожают, но не все, выборочно, каждый год по-разному. Поэтому сеют всего понемногу.

Дмитриев вскрикнул. В правое ухо больно ударила саранча, а в кузове увидел целую стаю. Принялся давить ногами, выкрикивая ругательства.

На пригорке за забором из проволоки показалось одноэтажное здание агрономической школы с фасадом из кирпича и широкими навесами по сторонам. За ним виднелась полузасохшая плантация с чахлой рощицей. Вышел директор Лусиано и три преподавателя.

– Дон Хуан, добро пожаловать! Ты выбрал лучшее время! Студенты на каникулах.

Задняя часть здания была обита некрашеными досками, внутренние стены красно-коричневым деревом невероятной твёрдости, а пол выложен шершавым кирпичом. В классах и общем зале между партами и скамейками валялись пустые бутылки из-под вина и каньи. Кухни не было.

– В конце двора колодец. Принесите воды, – попросил Беляев.

Дмитриев задержался за дверью, чтобы подслушать разговор, но вспомнив, что ещё плохо понимает по-испански, пошёл во двор.

Заглянул в колодец и присвистнул – глубина не меньше тридцати метров, на дне темное пятно. Бросил ведро. Услышав глухой всплеск, начал выкручивать скрипучий ворот. Получалось легко, без усилий. На самом дне колыхалась мутно-красная жидкостью. Тут же прилетели осы.

– Можно? – попросил преподаватель, приложился к ведру и с наслаждением выпил. – Утром ещё вкуснее! Брезгуете? Добавьте лимонный сок или сделайте холодный терере.

Бросил ведро в колодец, достал из кармана отполированную тыковку, из другого что-то похожее на махорку, наполнил жидкостью из ведра и, вставив серебряную трубочку с сетчатым наконечником, протянул Дмитриеву.

– Пожалуй, воздержусь, – отказался Дмитриев, борясь с подступившим позывом рвоты. Вспомнился ковш.

Во дворе развели костер, из туш вырезали длинные, плоские куски и зажарили на углях. Ели ножами.

Наступила ночь. Под навесом зажгли керосиновый фонарь и улеглись в гамаки. Завязался ленивый разговор под жужание комаров. Дмитриев решил спать в зале, но с криком выбежал, схватившись за виски.

Пол и стены шевелились и потрескивались. Вернулся с фонариком. Рыжий луч высветил сотни огромных коричневых тараканов. Испуганные насекомые взлетели, наполнив помещение противным, усиливающимся гулом.

– Иван Тимофеевич, помилуйте, я обратно к Вам!

Но под навесом уже лениво прыгали огромные жабы, длинными языками хватали комаров. Тяжело вздохнув, Дмитриев повесил рубашку на бечёвку и лёг на ящики.