Майор Русо Бланко. Русские хроники парагвайской войны

– Вы правы, не спорю. Но мы не теряли время. Подготовили резервистов, закупили оружие, пригласили советников из Франции, Аргентины…

– Но воевать они отказались, – перебил Беляев.

– Отказались, – вздохнул министр. – Мы по-прежнему отстаём во всём. У Боливии население и военный бюджет в три раза больше. В три! Их финансирует правительство Северо-Американских Соединённых Штатов и ‘Стандарт Ойл’. Ещё одно весомое преимущество – сто двадцать немецких офицеров с генералом Кундтом. Все прошли войну в Европе. А у наших, кроме тех, кто воевал в гражданскую десять лет назад – десять! – боевой опыт совершенно отсутствует.

Шенони сделал паузу, готовясь сказать главное.

– Сколько русских офицеров переехали по Вашей программе?

– Сорок. Воевали на германском фронте. Гражданская война в России. Шесть лет!

– Помогут нам? – нерешительно спросил министр.

– Не сомневаюсь. Для нас Парагвай стал вторым отечеством.

Лицо Шенони на мгновение осветилось улыбкой.

– Значит, сорок русских против ста двадцати немцев.

По-прежнему в три раза меньше.

– Как сказал русский генералиссимус Суворов, побеждай не числом, а умением!

– Прекрасно сказано!

– Взгляните на портрет, – Беляев протянул золотую табакерку с профилем из слоновой кости.

– Исключительная работа! Талисман?

– Семейная реликвия.

– Кстати, – вспомнил министр, – Вы слышали о капитане Истомине? Русо Бланко. Служил у нас в кавалерии. Отменный офицер! После гражданской стал начальником охраны президента, но вскоре уехал, кажется, в Бразилию.

Посмотрите дело в архиве.

1799 г. Милан. Италия

Во время швейцарского похода Суворова прадед Ивана Тимофеевича Беляева Леонтий Фёдорович Трефурт был адъютантом генералиссимуса. После блистательных побед над французской армией в его честь в Милане был дан роскошный бал. Суворов наслаждался праздником, вниманием высшего света и лаврами освободителя. А Трефурт терпеливо ждал у колонны. Из Санкт-Петербурга прибыл курьер. Император Павел Первый отзывал генералиссимуса в Россию.

Суворов в гневе продиктовал ответ в самых резких выражениях, назвав решение императора ‘чистым безумием’. Велел тотчас отправить.

Утром вышел к завтраку позже обычного. Ничего не вкушал, даже не притронулся к кофию.

– Отослали курьера, Леонтий Фёдорович?

– Отослал, Ваше сиятельство.

Суворов бросил салфетку и молча удалился. К обеду вышел в ещё более подавленном состоянии.

– Уехал курьер? – спросил, не присаживаясь за стол.