Капитан Проскурин Последний осколок Империи на красно-зелёном фоне

Вы тоже пришли к марксизму через разочарование в идеалистической философии?

Неожиданно вошёл высокий мужчина средних лет с густой рыжеватой бородой. В одной руке ружьё, в другой подстреленный заяц. Мы схватились за винтовки, а Воробьёв бросился к нему обниматься.

– Знакомьтесь! Ульянов, большевик.

Я вздрогнул. Высокий, рыжеватый. Сходится. Похож? Не уверен.

– Держите зайца, товарищи! Почистим картошку, ужин будет на славу.

Воробьёв и Макаров проговорили с ним до рассвета, выпив четвертину водки, настоянной на еловых шишках.

А я слушал, отвернувшись к стене. Ульянов оказался учёным-мечтателем:

– На яйле надо вырастить защитный лес. Тогда ливни и талая вода будут задерживаться. Осадков много, ни одна туча не проходит мимо. Сделаем грунтовые скважины, выкопаем водохранилища, посадим виноградники, сады миндальные, персиковые. Вон в Коктебеле Юнге с сыновьями какую экономию отстроил! И у нас получится. Не яйла, а рай!

– Рай… – недовольно протянул пьяный Макаров. – Может, попов позовёшь окропить свой рай?! Монастырь хочешь тут устроить, контра! В расход!

– Не шуми.

Он так, для примера, – попытался успокоить Воробьёв.

– Для примера… Ты тоже контра! Пристрелю! Где мой… Ваше слово, товарищ маузер…

Послышался звук упавшего тела.

Коктебель Июль 1883-го

– Долина Аликанте! Испания! Превосходно! – молнией пронеслось в голове профессора и действительного тайного советника Эдуарда Андреевича Юнге. – Крымская Испания! – Человек эмоциональный, он едва не закричал от восторга, лишь в последний момент удержавшись от волнительных чувств.

 – Опять напугал бы извозчика и кони понесли бы в солончаки, – с досадой на себя подумал Юнге. – Милейший, давай к берегу!

Эдуард Андреевич вышел на узкий пляж с мелким зернистым песком. Снял очки, сбросил запылившиеся ботинки и, закатав чёрные штаны, по колено вошёл в воду. Дно было мягким, но в то же время упругим и эластичным.

– Почему Айвазовский так любит шторм? – вслух подумал Юнге, вглядываясь в тишину горизонта и моря.

 – Труднее передать штиль да гладь? Бежевые горы, бледно-голубой небосвод, бирюза моря – только три цвета. Пастельное. Решено! Долой Курляндию и Санкт-Петербург! Здесь будет моя Аликанте! Что за деревня под горой, милейший?

– Болгарская. Коктебелем кличут, барин.

– Коктебель… Отменно! «Курорт Коктебель: дачи для благородной публики» – превосходный заголовок для петербургских газет!

– Тут газет не найдёте, барин, – не понял извозчик.