Андеграунд, или Все романтики попадают в..

У нее было очень приятное, с мягкими чертами, лицо, тонкий красивый нос с еле заметной горбинкой, слегка пухленькие губы и великолепная копна светло-рыжих волос. Возраст ее я определить не смог. Для девушки она была слишком женственна, для женщины слишком мила. Мне почему-то захотелось погладить ее по волосам, но я, разумеется, не стал этого делать. Полюбовавшись еще немного этим прелестным лицом, я отошел от кровати и посмотрел на пол. Он весь был устелен белым пушистым ковром. Фиолетовой тропы не было.

Не сказать, что я запаниковал, но какое-то беспокойство появилось.

Из комнаты вело три двери – две находились в стене, противоположной той, у которой стояла кровать, и одна в стене справа. Я прошел к двум дверям напротив и открыл одну из них. За ней оказалась уже знакомая мне ванная комната, в центре которой на сушилке висели мои постиранные шмотки, а на полу стояли начищенные до блеска казаки. Я закрыл эту дверь и подошел к соседней, которая находилась в четырех шагах от ванной. Открыв ее, я обнаружил за ней кухню, может быть, не такую просторную, как ванная, но довольно уютную. Внутрь заходить я не стал, просто от двери окинув кухню взглядом. Мойка, посудомоечная машина, стеклокерамическая плита, вытяжка, микроволновка, кофе-машина, буфет, холодильник, стол и два стула. Обычная кухня человека с немаленьким достатком, ибо вся техника была суперсовременная и далеко недешевая. Пол был выложен ламинатом, и фиолетовой тропы там не было. Я закрыл кухню и подошел к третьей дери. Она оказалась заперта. Дураку понятно, что в комнату я попал именно через эту дверь – из ванной и из кухни я выскочить не мог. Но где же, черт возьми, эта гребаная фиолетовая дорога с развилкой, и где две двери для выхода? Тут я вспомнил про Че. И где, блин, моя черепашка? Я подошел к кровати, встал на четвереньки и заглянул под нее. Черепашки под кроватью не было, но зато я увидел ее под креслом, вернее, только панцирь. Похоже, Че спала, если, конечно, хозяйка не вытащила ее из панциря и не сварила из нее суп. Я поднялся с пола, взял со стола сигаретную пачку, распечатал ее, вытащил одну сигарету, бросил пачку обратно на стол, прихватил зажигалку и отправился на кухню. Включил вытяжку и закурил. Чертовски хотелось жрать. Я покосился на холодильник, но открывать его не стал, справедливо опасаясь, что моей силы воли будет недостаточно, чтобы оставить содержимое холодильника в неприкосновенности. А я с детства приучен не брать чужого без спроса.