На север! Оптимистический постапокалипсис. История вторая

– И то верно, – облегчённо улыбнулся Антуан.– Слушай, – глаза его загорелись идеей, – а почитай на камеру что-нибудь из своего. Что-нибудь лирическое. А я тебя поснимаю на фоне этого древнего артефакта.

Аркадий Петрович ненадолго задумался, а потом опёрся на старинный монумент, прикрыл свои очи и продекламировал:

Где ты, Русь, моя родная?

Сверху смотрят небеса.

Не видать конца и края-

Хмарь заволокла глаза.

Как приблудный проходимец,

Я смотрю твои руины.

Только нечем поживиться.

Наберу хотя б малины.

Пахнет яблоком и медом

Пахнет свиньями и хлебом.

Рак свистит за косогором

И Толян храпит за хлевом.

Разбегусь и прыгну в лужу

Захлебнусь в родной грязи я,

Все увидят, как натужно

Я люблю свою Россию.

Если крикнет кто-то местный:

«Чем тебе не жизнь в раю?»

Я скажу: «Не надо рая,

Лучше я назад, в Москву».

Внезапно монумент вздрогнул. Аркадий Петрович в ужасе отскочил ко мне. Впрочем, продолжения не последовало.

– Что это было? – схватившись за сердце, поинтересовался поэт.

– Не знаю. На моей памяти это впервые.

– А что случилось? – кажется, Антуан не осознал произошедшего и смотрел возмущённо.– Чего вы так пугаете? У меня рука дёрнулась!

– Кажется, этот древний памятник пошевелился, – пробормотал Ароз Азорин.

– Да ладно, – отмахнулся протодиакон.– Тебе показалось.

Он подошёл к монументу и попинал его ногами.

– Видите? Никакой реакции!

– Значит, показалось, – согласился Аркадий Петрович.

12

Нагуляв аппетит, набравшись впечатлений и испугавшись неведомо чего, мы вернулись на царское подворье. Там уже всё было готово к пиру. Правда, на этот раз мероприятие предназначалось для узкого круга лиц – пригласили лишь ближних бояр.

Народ, толпившийся у летучего корабля, когда мы уходили на нашу прогулку, рассосался. И правильно – попасть внутрь было никак не возможно, ничего оторвать от него на память – тоже.

Гостей из Верхнего мира посадили по обе руки от царя-батюшки. Антуан слева, рядом с ним расположились Абрам с супругой. Я устроился около Аркадия Петровича.

Разумеется, сначала подняли кубки за гостей. Потом за сотрудничество. Следом – за царя, за его сыновей, за тридевятое царство. Батюшке, кстати, идея с названием понравилась.