Контакт

Второй день все ждали Папу. В стратегически важных районах города военные развернули мобильные ракетно-зенитные установки и другие средства ПВО, чтобы защитить небо Рима от посягательств неизвестных. На крышах домов всех проспектов, прилегающих к Ватикану, разместились агенты спецслужб и снайперы. В небе дежурили полицейские вертолеты с полным вооружением и американские самолеты-шпионы «Авакс».

В самом Ватикане царила обстановка, близкая к едва сдерживаемой истерике. Сто восемнадцать кардиналов со всех концов света примчались в Рим поддержать истинную веру в дни ее Апокалипсиса.

Большинство из них были в столь преклонном возрасте, когда любое изменение привычного уклада жизни превращается в трагедию и встречается в штыки. Никогда еще великолепные гранитные колоны базилики Святого Петра не казались им хрупкими как спички. Под полутемными сводами собора красные одежды кардиналов напоминали одеяние средневековых палачей. Каждый из них готов был вцепиться в горло другому. Паника мешала им объединиться, проявить мудрость и опыт.

– Они ждут! Они ждут; что мне сказать этим людям? Я никогда еще не был в такой страшной растерянности, как сейчас, – меряя нервными шагами залу, восклицал понтифик. Из-под длинных белых, расшитых золотом одежд лукаво мелькали щегольские красные туфли от Прадо[8 - Реальный факт и одновременно напоминание об известном фильме «Дьявол носит Прадо».]. – Моя голова скоро лопнет от напряжения. Вот моя Голгофа! Как выдержать этот тяжкий крест?

– Успокойтесь, отец мой.

Скажите им, что сказка стала былью, – язвительно заметил один из североамериканских кардиналов, без малейшей почтительности в голосе.

– Вы так говорите, отец мой, – едко одернул его австрийский кардинал, Венский архиепископ, – будто всю жизнь сомневались в существовании Господа нашего! Вы только что назвали Священное Писание сказкой!

Пять или шесть кардиналов злорадно рассмеялись.

– Я никогда не сомневался!

– Сомневались! Теперь все маски будут сорваны, дождитесь только срока!

– В отличие от вас я этого не боюсь.

– Не ссорьтесь, отцы мои, – мягко сказал понтифик, останавливаясь напротив спорщиков. – Боюсь, вы оба правы. Все маски уже сорваны. Хочу чистосердечно признаться вам. Я верил и верю и счастлив был и счастлив теперь, но, – тут голос его упал до виноватого шепота, – где-то в глубине души я иногда допускал возможность ошибки. И верил, как ребенок верит в сказку.