Собакалипсис

Тут дверь распахнулась, и ко мне ворвались Роти и дядя Фёдор. Ротвейлер придерживал человека, который выглядел весьма потрёпанным. Псу это давалось легко. Теперь он был выше Фёдора Степаныча на голову, да и объёму его грудной клетки позавидовал бы любой штангист.

– Парни! – произнёс я с облегчением.

Это было моё первое слово на человечьем языке. Даже немного обидно, но ни Фёдор Степаныч, ни Роти не оценили моих успехов.

– Иди за нами, Джек, – проговорил дядя Фёдор, кивнул ротвейлеру, и они вышли прочь.

Я поспешил следом, одновременно пытаясь рассмотреть свой героический язык.

Он смог! Нет, это я смог! Я говорю по-человечески! А они даже не обрадовались…

Мы прошли по коридору, отпирая одну дверь за другой. Точнее, это Фёдор Степаныч открывал. У него такой ключ был специальный, электронный. За ближайшей дверью обнаружилось человеческое тело. Здесь было окно, а в нём зиял ряд пулевых отверстий. И штук пять нашли свою цель.

Следующая дверь выпустила на свободу Боба. Он по своей всегдашней привычке облизал Фёдору Степанычу лицо.

Хвост его выделывал радостные кренделя. Мы с Роти снисходительно на него поглядели. И тут пёс удивил нас, обняв сразу обоих.

– Привет, Боб! – я тоже решил его огорошить.

Он улыбнулся, вывалив язык на всю длину и, выставив правую переднюю лапу, попытался показать какой-то жест. Правда, я так и не понял, какой именно.

Дядя Фёдор остановил наши нелепые приветственные потуги, снова настойчиво потянув Роти за собой. А за следующей дверью…

– Что вы так долго, залижи вас болонка? – донёсся подозрительно знакомый визгливый голос.

 – Я тут чуть догу душу не отдал! Скорее, дайте мне уже какую-нибудь сосиску или котлету!

Хуа тут же высунул свою худую глазастую морду и теперь сверлил нас взглядом. Вот это да! Похоже, он заговорил раньше меня! И если я ограничился лишь одним словом, то эта мелочь готова была болтать без остановки. Потому я решил остановить его словесный поток и, собрав волю в невозможный для собаки кулак, воскликнул:

– И я рад тебя видеть, чудо пучеглазое!

3

Не стану вдаваться в подробности.

Скажу лишь, что не только мы пятеро остались в питомнике. Людей на территории выжило лишь трое. Охранник Тимур был ранен в руку. Лаборант Толя остался целёхонек, но сильно напуган происходящим.

Зверям повезло больше. Почему говорю не собак? Да потому что кроме нас, благородных животных, на обширной территории Хвостоприёмника обитали ещё и кошки, и мыши (куда без них), и даже одна коза.