Стальные вершины

Эквивалентно по мощности тротилу.] их боевой техники. Засада – это не бой, это расстрел. Попавшая в засаду живая сила противника уничтожалась без всякой жалости. Пленных без надобности не брали. Пинками в голову проверяли, жив ли еще лежащий на земле человек, и в упор добивали раненых. Почти вся полковая разведка состояла из офицеров и контрактников, но срочников[31 - Солдаты срочной службы. Те, кто достиг 18-летия и был призван на обязательную воинскую службу на определенный, ограниченный законом срок.] тоже хватало.

Митю на боевые задания не брали, поскольку не было пока никаких боевых заданий и разведгруппу вовсю использовали на зачистках[32 - Неформальное выражение. Оперативно-войсковая операция в населенных пунктах по проверке документов, досмотру помещений и выявлению и задержанию подозрительных лиц, причастных к деятельности незаконных вооруженных бандформирований.].

Первая в жизни зачистка Мите запомнилась надолго. Работали в горном ауле после вертолетчиков, которые за день до зачистки произвели несколько залпов НУРСами[33 - Неуправляемый реактивный снаряд (НУРС).

Здесь: неуправляемая авиационная ракета. Вид авиационных средств поражения.] по селу и разрушили пять домов, а также школу, стоящую в центре. В домах стоял плач по погибшим после авиа налета. В одном или нескольких домах, по оперативным данным, засели боевики, поэтому действовать приходилось предельно жестко.

На село навалились ранним весенним утром, чуть ли не всей имеющейся в полку бронетехникой. Блокировали село.

Людей с криками выводили из домов и сгоняли в поле на окраину, где им предстояло провести не одни сутки под открытым небом. Митя был в группе, которая брала дом, где предположительно прятались боевики. Готовы были ко всему. Такие группы часто несли тяжелые потери. Пулеметчики и гранатометчики, распределившись вдоль забора, взяли дом в кольцо, затем командир контрольной группы вызвал из дома старшего мужчину и приказал ему вывести во двор всех живых. Вышли три женщины и девять или десять детей. У всех страшные глаза. Спрашивать их про боевиков было бесполезно, своих здесь сдавать не принято. Короткими перебежками пересекли двор. Митя уже знал, что пробежать можно два шага, а можно и десять, как выпадет удача. Если «это» начнется, подстрелить могут и свои. Ему с напарником достался цокольный этаж. Это было темное полуподвальное помещение с двумя низкими дверьми, ведущими в два сырых низких погреба. Где-то над головой ходуном ходили половицы, грохали шаги.