Все грани осени

У них от удивления отпала челюсть. Они сидели парализованные и смотрели, как он удаляется от них, спокойно и с достоинством.

– Этого нельзя так оставлять! Мы пойдем в полиция! Здесь Европа! Этого нельзя здесь позволять! – запоздало взорвался пан Йожик, отталкивая от себя тарелку с пончиками.

Андрей Юрьевич криво усмехнулся. Легкая дымка европейской толерантности с самого начала с большим трудом прикрывала то, что сам пан Йожик думал о них в связи с возвращением Крыма и Донбассом, хотя, работая на русских, ему приходилось делать приятное лицо, но тут он совершенно вышел из себя.

Вопиющая несправедливость по отношению к Андрею Юрьевичу потрясла его до кончиков пальцев. Он вскочил.

– Хулиган! Идем в полиция!

– Сядь! Никуда мы не пойдем.

– Но это невозможно так оставить!

– Забудь.

Пан Йожик сел, чуть не плача, и во все глаза уставился на Андрея Юрьевича. На его серое суровое лицо.

– Мне что! А вам!

– И мне. Думаешь, мало приходилось утираться? Дуракам закон не писан.

С каждым не навоюешься.

Полное круглое лицо с подвижным носом, похожее на мордочку ежа, пошло красными пятнами. Пан Йожик даже вспотел. На глаза навернулись слезы, которые он не мог толком объяснить. Просто стало вдруг невыносимо стыдно смотреть этому русскому в глаза. Хорошо, что зазвонил телефон.

– Нам пора. Яна Львовна.

Они встали. Чех с отвращением бросил деньги на стол.

– Вы не будете ваши пончики? А если я возьму? Еще неизвестно, когда обед.

Андрей Юрьевич кивнул и брезгливо отвернулся. Уже в машине расстроенный пан Йожик, большой любитель баек, сканвордов и исторических анекдотов, к которым располагал его сидячий образ жизни за рулем и долгие часы ожидания клиентов, вспомнил вдруг старый анекдот про русского царя. Подвыпивший солдат плевал в корчме в висящий на стене портрет государя-императора, оскорблял его словесно. Его арестовали, завели дело. Узнав об этом, царь приказал дело прекратить, буяна отпустить, но передать ему, что он, царь, тоже на него плюет.

Может это и есть философская составляющая русского менталитета, думал пан Йожик, плевать на тех, кто плюет на них? А может это философская составляющая самого Андрея Юрьевича? Он так задумался, что пропустил нужный поворот, после чего, разозлившись, совсем выбросил этот случай из своей головы.

IV

В половине двенадцатого они с Ленардом на двух машинах прибыли на место встречи.