Все грани осени

Большая мягкая, удивительно гладкая на ощупь рука протянулась ему. Андрей Юрьевич принял ее как драгоценность. У Шумякина были выразительные умные, на выкате глаза, мешки под глазами и темные круги вокруг глаз. Умирающее выражение не портило приятного полного лица. Шумякину было чуть больше сорока, он был высок, силен, но рыхл. Он умел в один миг увидеть в нужном ракурсе любую окружающую картинку. Мог преподнести все в нужном свете. Андрей Юрьевич тоже представился. У него создалось неприятное впечатление, что его одним взглядом поставили в нужный ракурс и рассмотрели во всех подробностях.

Любопытство во взгляде угасло, Шумякин вернулся к живительной бутылке.

Вскоре без всякого предупреждения мимо их окна плавно поплыли решетки Белорусского вокзала, ограждающие железнодорожные пути. Поезд медленно набирал ход. Через час проводник принес специальный ключ, отворил дверь в смежное купе, которую Андрей Юрьевич даже не заметил и объединил два тесных купе в одно общее. В открывшийся дверной проем Андрей Юрьевич увидел часть обстановки соседнего купе, коробки со знакомой телевизионной маркировкой и сидящую на нижней полке очень милую девушку лет двадцати пяти, со строгим лицом и планшетом на голых коленках, которая подняла на него свои ясные глаза и приветливо улыбнулась.

– Салют! – сказала она. – Я Настя Данилова, сценарист, креативный директор и директор фильма. А это Костик, ассистент широкого профиля, помощник оператора.

Ассистент широкого профиля, сопля, прощелыга с падающей на глаза челкой, самый молодой член съемочной группы, которого Андрей Юрьевич сразу окрестил в душе хамом и молокососом, высунулся из-за перегородки и в знак приветствия молча помахал Андрею Юрьевичу телефоном.

Из ушей у него смешно торчали провода вставленных наушников. На огромном светящемся экране телефона Андрей Юрьевич увидел Настю Данилову, сфотографированную топлес.

– С Мотей вы, наверное, уже познакомились?

– Режиссер-оператор, – промямлил с закрытыми глазами Шумякин, открывая вслепую вторую бутылку «Боржоми», умолчав о том, что монтаж фильма тоже лежал в основном на его плечах.

– Мотя! – крикнула Настя, не замечая Костиной подставы. – Я сейчас пообщалась с Яной Львовной. Сообщила, что мы уже выехали.

– А мы уже выехали? – удивился Матвей Шумякин. – Ну, тогда я, пожалуй, сосну, пока мы как следует не разогнались. Голова трещит зверски. Разбудите через пару часиков.