Последний демон рая. Книга 1. Магия сплетений

Но всё зря – боль накрыла его чёрной волной и через секунду он рухнул в темноту.

Он пришёл в себя, наверное, через несколько минут. Вор в беспамятстве всё же дополз до высокого порога, но перевалить через него не было никаких сил. Позади его избушка с треском пылала, и Птицелов чувствовал страшный жар подбирающегося сзади пламени и запах воспламенившегося плаща и нагревшейся кожи сапог – он сгорал заживо!

– Не сдавайся!! – закричал он себе в отчаянии, едва не плача.

Сзади пылало, подбираясь всё ближе, жадное пламя, и его подгонял безумный жар от горевшей кожи на ногах и спине. Вор протянул руку к столь близкому ручью у избушки – всего-то несколько десятков шагов! Птицелов заплакал от боли и сожаления – было так страшно умирать в двадцать пять лет…

В этот момент из темноты леса выскочил конь с развевающейся гривой и вытаращенными от страха глазами. Он всё же переборол извечный ужас животных перед огнём и, ухватив корчащегося человека зубами за тлеющий плащ на спине, поволок к ручью.

Бросив его в заводь, конь стряхнул со своей гривы искры и вытащил захлёбывающегося вора из воды. И заглянул в глаза человеку, часто дыша.

«Не засыпай, человек!» – прозвучал в голове у вора ясный голос, который, он мог поклясться, чем угодно, принадлежал этому коню.

Пламя на одежде и сапогах погасло, но боль от ожогов была воистину адской. Конь снова ухватил его зубами и поволок через ручей подальше от огня, под толстые деревья.

Птицелов жадно, прикусывая губы и язык рвал зубами лекарственную траву и пожирал её, чтобы хоть как-то поддержать себя от засасывающего забытья смерти. И тут, как в кошмаре, увидел, как из чащи по тропинке выскочила погоня из нескольких монахов-Волков. Возглавлял их Красавчик, с наспех криво перевязанным бинтами лицом, перекошенным злобой – олицетворение возмездия и смерти. Соскочив с коня, он начал иступлено избивать ногами корчащегося и беспомощного Птицелова, который не имел сил даже просто прикрыть голову.

Утомившись, Волк присел на корточки рядом с окровавленным вором, на котором и места живого не было. И с удовлетворением прорычал, как подобает матёрому хищнику, рисуясь перед подчинёнными:

– Ты ещё жив, Котяра? Живучее вы отребье! Плохо следы заметал: кисет твой на обочине дороги маг сходу учуял.