Последний демон рая. Книга 1. Магия сплетений

Не нужное недвижимое тело жертвы, всё в следах пыток, лежало в пяти шагах от Птицелова. Его не выбросили в заросли только из опасений приманить ночных хищников.

«Вот так будет и с тобой, попадись ты им!» – будто предостерегало оно незваных гостей.

Все уже улеглись спать и их храп несказанно обрадовал вора. А двое дежуривших сидели спиной к толстому дереву и были слегка навеселе, при этом не особенно понижая голос, как все подвыпившие. Они с аппетитом чавкали, поедая дымящееся жаркое и запивали его пивом из кувшинов.

У голодного Птицелова слюнки потекли от аромата жаренного мяса со специями и запаха хорошего пива.

Оба сторожа приходились явно из клана Волка: поджарые, среднего роста, с продолговатой головой, вытянутыми глазами и ушами. Не любил их Птицелов, да и они клан Кошки не особенно жаловали.

«Вспыльчивые, мстительные, небрежные и мужиковатые. Волки они и есть грязные Волки. И чавкают как собаки,» – завистливо отметил он, как представитель клана Кошек, считавшихся чистюлями.

Старший, следовало бы честно признать, выглядел красавцем, этаким мачо, какие особенно нравятся неразборчивым женщинам.

«Лет так двадцать пять, почти моего возраста,» – прикинул на взгляд вор.

Невысокого роста, стройный, с выразительными серыми глазами Волка, с вальяжными движениями, самоуверенный и высокомерный. Одетый в добротный плащ, тёмные сапоги, куртку, белую рубашку с кружевными манжетами и широкополую шляпу он, среди черноты ночи и грязи под ногами, являлся неким олицетворением элегантности.

На шее висела толстая цепочка старого золота, на пальцах рук поблёскивали несколько серебряных перстней с крупными камнями.

«Фальшивка», – с пренебрежением оценил их опытный вор.

Но его больше заинтересовали повадки второго – с выбритой наголо головой монаха, который выглядел моложе, и одет гораздо проще.

От этого Волка так и веяло чёрным запахом смерти и крови, а в глазах застыло выражение равнодушной жестокости. Прыщавый и сутулый, он здорово, видно, проголодался, судя по тому как он всё ел, ел и не мог никак наесться.

«Будто в последний раз жрёт», – снова сглотнул набежавшую слюну голодный вор, наблюдая, как ручеёк жира стекает по уголку рта обжоры, а к подбородку прилипли крошки хлеба.