Сбиватели

Хрен я ему покажу.

– Тебя никто и не просил показывать, – фыркает Гарольд. – Таких, как ты, ждёт эпизод войны.

– Что?!

И Гарольд начинает петь писклявым голоском:

– Эпизод войны! Эпизод войны!

У Пола от недоумения глаза из орбит вылезают.

– Песня такая есть, – говорит Гарольд. – Радио надо слушать. Песня о том, как один крутой парень надирает задницу другому, плохому парню. То есть про меня и тебя песня. – Маринвилл поворачивается к Брету: – Спорим на бакс, ты не знаешь, что у Пола в корзине?

– Моя собака не продаётся, – говорит Брет.

– «Трахает в задницу»? – мальчик озадачен. – «Гринпис»?

– Так говорят, – отмахивается Брет.

Но Пол с умным видом поясняет:

– Это, как «надирает». Только по серьёзному.

– А. – Гарольд кивает.

Брет щурится.

– Чертовски знакомая песня. – Он пытается вспомнить имя исполнителя. – Ну-ка, напой ещё разок, Гарольд.

– Эпизод войны! Эпизод войны!

– Что за ужасный день, – вконец разочаровывается Пол.

– Точно, – кивает Брет. – Это Элтон Джон.

– Король лёгкого рока, – говорит Гарольд.

– Он в порядке.

– В полном порядке.

– Так что у меня в корзине, Брет? – повторяет Пол.

Салливан молча вышагивает по полю. Мальчики за ним еле поспевают. Он выше их на голову.

Первым ликующим оказывается Гарольд:

– Я так и знал! Всё ты врёшь! Клинт Иствуд лгунам яйца отстреливает.

– Брет безъяйцевый! – подхватывает Пол.

Но Брет с яйцами. Он отмеряет ещё десяток шагов и говорит:

– Три парафиновые свечи, масляные краски, остатки мебельного лака в жестяной банке, три кисточки, коробок спичек, холодный чай в термосе, сэндвичи и фирменный яблочный пирог от миссис Кауфман. – Он качает головой: – Когда наступает день моей очереди приносить корзину с ланчем, это не так вкусно. Мой отец не верит в стряпню, а сам я люблю готовить бургеры, в которых из начинки всё подряд, да побольше.

– Зря ты так, – говорит Гарольд. – Я люблю твои бургеры.

– Иисусий ангел! – удивлённо выкрикивает Пол. Этой фразе он научился у покойного прадедушки, тот употреблял её по сто раз в день без всякого повода: «Подай мне, иисусий ангел, банку с горчицей». «Зачем нам, иисусий ангел, дождь зимой?» Иисусий ангел то, иисусий ангел это. Даже перед смертью широко открыл глаза, пробормотал: «Иисусий ангел», – и отбыл. Правнук принял эстафету.