Любовь, вдохновение и весна. Том второй

Но и снова пела,

Свободно, чисто и легко

И песня милая летела

И далеко и высоко

За ней и радость и удача,

За ней и слёзы, может быть

Но всё ж хотелось ей иначе

И сердцем и душой любить

Весь этот мир большой и важный,

Поля, берёзку на юру

Хотелось чтобы в жизни каждый

Промолвил вдруг своё «Люблю»

И чьё-то сердце в миг открылась,

Забилось рядом в унисон

И песня счастьем окрылилась

А счастья нёс ей Купидон

Табуретка

Я вижу сигаретный дым

И ощущаю каждой клеткой

Что я тогда общалась с ним

Когда пришёл за табуреткой

Он у меня не соль просил

Не белую, как снег салфетку

Не спичку, что вдруг погасил

А попросил он табуретку

В глаза взглянула невзначай

И в синеве морей пропала

Меня ты, мама, не ругай

Я в них такое увидала

Там края нет у синевы

Там доброта и свет без края

Вчера всю ночку соловьи

Свистели душу согревая

Любовь всегда, как сладкий мёд

И боль под утро головная

Ох, если знать бы наперёд

Что у соседа есть другая

Зачем не чай пришёл просить

Зачем не звал гулять в беседку

Мог выключатель заменить

А попросил он табуретку

Два помидора, колбаса

И хлеб нарезан на газетке

Сижу одна уж полчаса

Есть стол, но он без табуретки

Могла отдать ему бы всё

Пилу, от головы таблетку

Пустой блокнот для адресов

А отдала вдруг табуретку

Березки

Штыки от стужи побелели,

Снега мерцали синевой

А я вот помню лишь шинели

И все берёзки до одной

Они стояли, как невесты

Развесив снега бахрому

Их было восемь на разъезде

Как нас, детей в родном дому

Они притихшие стояли,

И молча слушали гармонь

С бойцами вместе на привале

Вдруг ветки опалил огонь

Он бушевал, он рядом злился,

Ни зги вокруг не замечал

В стволах берёзок поселился

И в миг тот яростнее стал

И жутко бедные трещали,

Берёзки сжатые огнём

Вслед за бойцами умирали

Их защищая кров и дом

Огонь летел неуправляем

,Он лез к берёзкам напролом,

Угрюмо думал:– Погуляем,

Мы на разъезде на пустом

Они стояли, как невесты,

Развесив снега бахрому

Их было восемь на разъезде

О них я память берегу

Дунь

На столе лежал Белый Лист бумаги.