Сатана. Фантастика

Таким образом в этом немом диалоге каждый из них, держа дистанцию друг от друга, пытался выразить свое собственное «я», и показать, что один из них ничто без другого. Элен, как истинная Мата Хари, подчеркивая свое величие, сверля взглядом стену давала понять визави, что изобретения гения ничто без испытаний в их лабораториях, а упрямец Серж, кидая взгляд на Элен и восхищаясь силе ветра, говорил ей обратное, что пока необходимая ему сумма не осядет на его счетах, не о каких разработках не может быть и речи…

Американка первой прервала эту бессловесную дуэль и обратилась к Сержу с вопросом: Это правда, что вы родились в России?

Я не только родился в Москве, но и учился до пятого класса в самой обычной московской школе, пока моя мать не вышла замуж за негра и вывезла меня в США.

-ответил Серж и почесав лысину продолжил.– Но, Боб -мой отчим, совсем скоро умер от передозировки наркотиков. У нас не было средств к существованию, мы едва сводили концы с концами, но мать решила не возвращаться в Союз. Выскочила удачно замуж за мексиканца, что привез нас в Аргентину. К моему счастью или несчастью именно там нас разыскал мой родной дед, что иммигрировал в 1968 году в Израиль. Я был в тяготу матери, а мне не нужны были маленькие братья-мексиканцы и приняв приглашение деда жить у него, летал в облаках. Именно он, школьный учитель, привил мне любовь к физике, а потом настоял на учебе в МГУ, не смотря на то, что сам боялся, даже смотреть в ту сторону. По окончании учебы я вернулся к деду… Но через месяц он умер, а я подался в армию, сначала Израиль, потом был французский легион, где судьба меня свела с Метью, что пристроил меня в конструкторский отдел Сони Корпорэйшн На самом экваторе перестройки я снова очутился в России, как представитель компании, но меня не привлекали инвестиции, укладываемые Японией в мою историческую родину. Ученый должен изобретать считал я,а не заниматься бизнесом. Меня всегда влекло управлять стихией и однажды оказав, кое какие услуги по разгону облаков к параду 9 мая военным, я вызвался усмирить стихию на Дальнем Востоке. Тогда то мне и пришла мысль о материи, способной укротить стихию… Борясь с наводнением я нашел нечто, что делало меня богом. Но эксперименты шли неудачно, люди, помогавшие мне в этом жаловались на головные боли, боли в мышцах. И я понял, что без огромных вливаний в мой проект денежных средств мне не довести дело до конца. Я уехал в Германию, но не был понят.