Коронный дознатчик. Легавый

Даже не успев толком восстановить дыхание и не имея больше возможности махать руками, я пустил в ход локти, а следом и колени. Очутившемуся прямо передо мной белобрысому студентику припечатал лбом по носу, ощутимо хрустнувшему и тут же залившему бедолаге кровью белую сорочку.

Руку с пистолетом перехватили и зажали. Какая-то падла выкрутила кисть, намереваясь вырвать оружие из моей ладони. И уже несколько человек навалились, зажав со всех сторон, утягивая куда-то вбок и отрывая меня от друзей.

Придурку, ухватившему меня за плечо, я впился зубами в запястье, удачно оказавшееся в опасной близости от моего лица.

Ещё кому-то уроду сумел заехать каблуком по носку ботинка, припечатав вражескую ногу к полу.

Невероятным напряжением сил и воли еле сумел вырвать руку с пистолетом из захвата, но зато сам тут же оказался поваленным на пол.

Меня принялись давить и топтать. Я извивался и выкручивался, как уж на сковородке. Но всё, чего смог достичь, так это повернуться на бок и сжаться в комок в позе эмбриона, получив хоть какую-то возможность прикрывать голову и живот.

Сука! Кто-то засандалил мне по колену, чуть не выломав его. Пинки прилетали по спине, по затылку, по рукам. Меня спасала лишь чрезмерная скученность нападавших – ни замахнуться им, ни толком прицелиться в такой кутерьме. Но всё равно, наваливали мне неслабо. Кажется, я даже разок ненадолго отключался.

Многочисленные трели жандармских свистков прозвучали, словно божественные фанфары с небес. Ещё некоторое время меня продолжали месить ногами, но вскоре энтузиазм большинства драчунов поутих, уступив место активному их стремлению улизнуть от вломившихся в зал жандармов.

Последних топчущихся по мне товарищей снёс мощными пинками и ударами Митиано. Одним рывком поднял меня с пола и поставил на ноги.

– Живой? – хлопая по мне ладонями, орк принялся отряхивать мою одежду.

– Перестань! – взмолился я. Такая помощь лишь добавляла боли и страданий.

Жандармы вокруг охаживали дубинками спины, а то и головы, не успевших сбежать юнцов, хватали их и под белы рученьки и выводили из зала.

Возможно, при других обстоятельствах, я и посочувствовал этим неокрепшим умом балбесам, но только не теперь. Не передать, как я злился из-за сорвавшейся возможности отловить Шварца.

Глянул на ротмистра, тоже, как и я, изрядно помятого, но зато твёрдо стоявшего на своих двоих. Красава. Не зря с нами попёрся. А орку и вовсе всё нипочём, как с гуся вода.