Коронный дознатчик. Агент

Вертелась вокруг юлой и лазала по нему, как обезьяна по дереву, совершенно не пугаясь огромных габаритов орка и его устрашающе выпирающих из-под губы клыков. А тот особо и не сопротивлялся. И, похоже даже, воспринимал взявшую его в плен девчушку с нежным пиететом.

Я же, пока хозяйка накрывала на стол, заинтересовался висящими на стене семейными фотографиями. Имелись тут и портреты счастливых родителей с дочкой, и более ранние без неё.

Агафья Егоровна была очень фотогенична и выглядела всегда совершенно безукоризненно.

Её строгие позы, не лишённые тем не менее грациозного изящества, полные достоинства и явно высокой самооценки, каким-то образом умудрялись ещё выразить и подчеркнуть любовь к стоящему подле мужу.

Однако сам Иван Федотович заинтересовал меня много больше. Гладко выбритый худощавый господин довольно высокого роста. Супруга ему на фотографиях едва доставала до плеча, а значит, инженер был даже чуточку выше, чем я. Одет, надо сказать, всегда вычурно по-деловому.

Длинный форменный чёрный сюртук с блестящими петлицами и стоячим воротником под горло, белая сорочка, галстук, чуть зауженные брюки со стрелками и до блеска начищенные ботинки. В руках или на голове похожая на офицерскую фуражка. Только тоже чёрная и с чёрным же околышем. На носу неизменное пенсне.

– Агафья Егоровна, – окликнул я вдову, как раз со стопкой тарелок в руках проходившую мимо, – скажите, а как ваш муж одевался на работе?

– Да так же и одевался, – кинув быстрый взгляд на фотографии, ответила та.

 – Ни к чему ему было наряды менять, да и не по нраву. Порядок в одежде, как и во всём, любил. И всенепременно соблюдал.

– Тогда, – поразмыслив, высказал я, – скорее всего, на кладбище похоронен не ваш муж.

Если бы Агафья Егоровна не успела уже поставить тарелки на стол, скорее всего, грохнула бы их на пол.

– Отчего вы так решили? – спросила она, торопливо оперевшись на стол одной рукой, а другой зачем-то коснувшись брови, залепленной пластырем.

– Ты уверен? – орк, на огромной раскрытой ладони которого довольная Сонюшка, тихонько что-то напевая, вырисовывала пальчиком непонятные загогулины, тоже одарил меня удивлённым взглядом.

– На девяносто девять процентов, – развёл я руками. – И сейчас поясню, почему.

Глава 5

– Прежде всего, – взялся я излагать свои соображения, будто какой-нибудь киношный Эркюль Пуаро, – стоит рассказать вам, свидетелем чего я стал.