Коронный дознатчик. Сыскарь. Легавый. Агент

Вот и спрашивается, какого я мучился? Лучше бы сразу домой отправился и всё там сам сделал.

Когда сбежал от этих коновалов, вечерние сумерки уже сменились полноценной ночной темнотой. Тусклые электрические фонари, редко наставленные вдоль дороги, с трудом освещали путь. Хорошо хоть в некоторых окнах горел, добавляя маломальского освещения, неяркий свет. И никаких тебе весёленьких рекламных вывесок, играющих разноцветными огоньками. Никаких украшательств в виде иллюминаций на столбах, деревьях или фасадах зданий.

Ещё и тишина стояла такая, словно город вымер. В общем, деревня деревней. Разве что только улица мощёная.

Впрочем, это лишь добавляло дискомфорта – мелкодробный перестук зубов сопровождал меня на протяжении всего пути. Я уже молчу про жестоко измассажированное седалище, наверняка, за время езды превратившееся в сплошной здоровенный синяк.

От попыток подкручивать педали, как и ожидалось, пришлось отказаться из-за разнывшейся ноги. А ещё в полумраке незнакомых улиц я малость блуданул, свернув пару раз не туда.

Так что завод велосипеда закончился совсем не вовремя, когда до княжеского дома, по моим прикидкам, оставалось переться не меньше квартала.

Пришлось слезать и топать пешком, потому как взводить пружинный механизм вручную мешала тут же вспыхивающая нестерпимо обжигающая боль в рёбрах. Хватило нескольких попыток прокрутить ручку, чтобы похерить и эту затею напрочь. Наверное, всё же стоило послушать доктора и поставить клизму, не выпендриваясь.

Шёл потихоньку, хромая и проклиная злую судьбу, пока невнятное и необъяснимое чувство тревоги не заставило обернуться и посмотреть назад.

В последнее время я слишком часто оказывался, что называется, на грани. Дома-то, не считая сильно потрепавшего нервы развода, я лет тридцать жил, переживая в основном лишь из-за экономических встрясок и неурядиц, глубоко положив даже на политические пертурбации. Шанс же безвременно загнуться имел, разве что влетев в аварию или подхватив редкую заразу.

А теперь даже долбаный коронавирус не в состоянии был тягаться с навалившимися перипетиями. Надо полагать, что такие неприятные изменения могли, вкупе с побочкой от межмирного перехода, заставить меня чувствовать опасность нутром и не игнорировать абсолютно недвусмысленные сигналы в виде холода в позвоночнике и судорожно сжимающегося от предчувствий очка.

Их было трое. Они вынырнули из темного закоулка шагах в двадцати позади меня и неспешно двинулись следом.