Коронный дознатчик. Сыскарь. Легавый. Агент

Каким-то краем мозга понимал, что ничего тут сверхъестественного нет и выстрел просто не убил бедолагу, но меня словно переклинило, наполнив паникой.

Лишь грохот и яркая вспышка выстрела из «Громобоя» привели меня в чувство. В толстяке, да ещё покалеченном, Митиано достойного противника не разглядел и потому без всяких размусоливаний и излишних рефлексий добил подранка выстрелом в затылок.

Кровь и, похоже, ошмётки мозгов брызнули мне в лицо.

И вот тут я уже не смог сдержаться, отвернулся и, усугубляя всеобщий бардак, чуть ли не вывернулся наизнанку, в жёстком спазме выплёскивая из себя на пол все недопереваренные остатки завтрака.

Понятное дело, что от появившейся вскоре с разборками мадмуазель Кати я постарался держаться максимально далеко – после устроенного здесь погрома настроена она была явно не на обнимашки. Лавовый поток гневных упрёков и ругательств словно взбесившейся фурии получилось остановить лишь клятвенными обещаниями взять возмещение убытков на себя. В конце концов опять же, помогу ей сейчас, потом она пригодится мне.

Не как сутенёрша, конечно, а как осведомитель.

Тем более, что ротмистр подсказал мне неплохой выход, поведав про возможность, если конечно прокатит, списать всё на последствия оперативно-розыскной деятельности. К тому же можно избавить себя от необходимости заморачиваться с трупами, доставив их в управление. Не самим же их закапывать.

А что, реально выход. Мерзавцы действительно напали на нас, когда мы получали информацию по делу государственной важности.

Ну, почти. Кстати, о деле!

– Митиано, будь другом, – я указал на всё ещё торчащие в проёме двери ноги, – посмотри, жив этот субчик или нет. И если жив, не вздумай добивать, волоки его сюда, допросим.

Товарищ оказался живучим, но не очень разговорчивым. И дело было даже не в заработанном сильном сотрясе, заставляющем главаря болезненно морщиться на каждом слове и непрестанно ощупывать заплывшие здоровенной гематомой затылок и шею. Просто мерзавец попался не склонный к сотрудничеству.

Перемена в обстоятельствах стёрла с подлеца щёгольский лоск, но не лишила наглой самоуверенности и упёртости. Заговорил он только после пары тычков в простреленный мной бок.

Естественно, это не я был сторонником подобного метода, а орк расстарался, проявив инициативу. Но, всё равно, узнали мы не очень много. Я сильно надеялся, что о смерти князя Снежина рэкетир, раз уж у него в охране эльфы подрабатывают, узнал от рваноухого террориста.