Морские рассказы

4

Таможня бывает «белая», а бывает и «черная». «Белая таможня» приходит в белых рубашках и проверяет грузовые документы.

«Черная таможня» приходит в рабочих комбинезонах с инструментами и первые четыре часа разбирает пароход. Потом они обедают. За это время судовые механики пытаются очистить от грязи и копоти всё то, что те разобрали. После обеда парни из «черной таможни» собирают пароход обратно.

Таможня, которую док притащил за собой – была «черная». Казалась, у "чёрной таможни" была только одна сверхзадача: отвернуть на пароходе всё, что отворачивается и отвинтить всё, что отвинчивается.

Такие вот маньяки с отвертками и шуруповертами. Наши механики ходили несколько озадаченные тем, насколько лучше них таможенники знали устройство судна, его агрегаты и механизмы.

Третий механик, когда парни из "чёрной таможни" всё-таки вскрыли утиль-котел в фальштрубе, не смог сдержать своего восхищения и выдал: «Эвона как! Так вот значит, как тут всё устроено!»

Этим своим высказыванием он сильно развеселил таможенников, огорчил старшего механика и изумил доктора.

Практиканты обычно тусовались около камбуза, где пытались спереть остатки чая у буфетчицы. Там то они и заметили, что их подслушивают. Один из таможенников, скорее всего, понимал по-русски и, умея шевелить ушами, постоянно держал их направленными на практикантов, вне зависимости от положения своей головы.

Истории точно неизвестно, что и как тогда курили эти «ураганы», а также, чем они мотивировались, когда примитивный и одурманенный мозг одного из них повелел своему носителю громко прошептать: «Черт, надеюсь, эти таможенники не полезут в фекалку!»

Сказано – сделано! На следующее утро приехал микроавтобус с двумя водолазами.

Впервые, за двадцать с лишним лет, люк доступа в фекальный танк было решено вскрывать. А это 28 здоровенных гаек и, примерно, столько же слоев краски, которую выжигали паяльной лампой.

Почти два часа «черная таможня» откручивала прикипевшие гайки, а потом ещё минут тридцать водолаз нырял в фекальную цистерну.

Эти полчаса были адом для всех, кроме него. У водолаза был свой собственный воздух для дыхания, а у всех нас – только общий: смешивавшийся с тем, что выходило из открытой горловины, где по дну цистерны ползал водолаз, активно взбалтывая её содержимое.

Ничего не найдя, старший таможенник пошел жаловаться капитану на практикантов, что те ему «неправильно стукнули».

В капитанский салон были вызваны «ураганы».